Дело было во время моего краткого, но веселого пребывания в Дальневосточном государственном университете. Вместе с моим большим другом и одноклассником В. мы делили одну комнату в общаге №3 на Пограничной. Поселение в эту общагу считалось почти что ссылкой - здесь жили самые отвязанные кадры с факультетов геофизики, биологии и юриспруденции. Из журналистов был один В., и это давало нам немало преимуществ.
Во-первых, журналюги по определению считались как бы в авторитете. В. же мог говорить на любые темы, в том числе и на те, в которых ни черта не понимал. При этом ему верили безоговорочно и внимали как оракулу. Во-вторых, на своем курсе В. был, считай, единственным хабаровчанином. Все остальные - местные - считали своим долгом его (а стало быть и меня) подкармливать, а особенно подпаивать. Ну а в-третьих, В. очень любили девушки. А он, соответственно, их. Стройных и откровенно толстых, темпераментных и холодных как дрова, красавиц и полных образин - всех В. успел перетискать (и не только) за те четыре года, что он тусовался в “тройке”.
Когда наступали голодные времена, а 20 дней из месяца и были таковыми, В. отправлялся на поиски еды. Я шел вместе с ним. Мы забурялись в какую-нибудь комнату, В. шел за шторку с хозяйкой, а я подгребал со стола все, что там лежало из съестного. Часто самому труженику В. ничего не оставалось, и тогда мы перемещались в другую комнату. История повторялась. Иногда под вечер я страдал от переедания, а В. едва держался на ногах от истощения.
Однажды утром В. не смог встать с постели. Он стонал и что-то неразборчиво бормотал. Как бывший медик, я быстро поставил диагноз - кахексия, перемежающаяся голодными обмороками. Я не мог потерять друга. Я пошел к соседям, продал по дешевке настенные часы и отправился в магазин.
Дорога пролегала мимо пивточки на Уборевича. Я заметил двух девушек, которые судорожно пытались вытолкать из подворотни заглохнувшую тачку. У бедняжек не хватало сил, они вспотели и матерились как морячки. Я им помог - мы вместе вывели тачку на дорогу, и она с толкача завелась. В благодарность дамы спросили, не подбросить ли меня куда по пути, потому что сами они едут попить пивка в пивнушку на Гоголя и в общем не прочь взять меня с собой. Интересно, кто бы на моем месте отказался?
Дабы не уронить фасон, в пивнухе я щедро накупил на “съестные” деньги пива и остался на бобах. Девушки действительно оказались морячками (мужья в плавании, а они со скуки помирают). Короче, они уболтали меня поехать “на хату”. Бедный В. - мне так было совестно! Но обстоятельства часто сильнее людей…
Что было на той хате, я не расскажу. Иногда я вспоминаю те два дня и сразу возбуждаюсь. Девы кормили и поили меня на убой. Впрочем, у них имелся на то свой интерес. Еду они заказывали из бистро неподалеку, но однажды я сам встал к плите. Дабы показать, что я умею еще и готовить. Хлебающим коньяк морячкам я приготовил незатейливую, но безумно вкусную кету с картофаном. Они отблагодарили меня как могли - дали кучу денег и отвезли на тачке до общаги. Оказалось, В. выжил - ему, как и мне, не дали помереть женщины. Всю следующую неделю мы питались как боги. Привожу рецепт той самой кеты с картошкой.
Сначала кету нужно вымочить в холодной воде. Разрезанную на куски и освобожденную от чешуи, ее вымачивают от 4 до 8 часов, периодически меняя воду. Затем ее заливают свежей холодной водой и варят, не добавляя соли, до полной готовности. Отдельно варят очищенный картофель. Когда все готово, картофан раскладывают по тарелкам и обливают его сливочным маслом, которое должно иметь консистенцию сметаны (подогретым). Далее следует рыбу вынуть из кастрюли шумовкой, дать ей обсохнуть и подать на стол в глубокой тарелке без каких-либо приправ.
Блюдо простое, но чертовски вкусное. Под водочку идет идеально. Кстати, оно было самым излюбленным, а порой и единственным блюдом первых переселенцев, и поэтому считается истинно дальневосточным.
На 750 грамм рыбы - 1 кг картофеля, сливочного масла - сколько хотите.
