Жители поселка Обор написали коллективное письмо губернатору. Они утверждают, что жить в поселке стало совсем невмоготу из-за беспредела, который устроил местный опер Хрыкин. Корреспонденты “МД” выехали в Обор.
ОСНОВНАЯ БЕДА
Сергей Хрыкин родился и вырос в Оборе. У него была благополучная семья - мама, папа и, соответственно, он. В школе у него не заладилось с самого начала. Не в смысле учебы, хотя его одноклассники говорят, что учился Сергей не ахти, а в плане общения со сверстниками. Нина Васильевна, проработавшая в школе больше тридцати лет, вспоминает, что с маленьким Хрыкиным никто не хотел общаться - у него не было друзей, не было врагов, он не принимал участия в обычных мальчишеских проделках. Нелюдимый и замкнутый, он не интересовался девочками. В общем, был обычной “серой мышкой”.
После окончания десятилетки Сергей Хрыкин куда-то исчез. Говорили, что он уехал в Хабаровск и поступил в какой-то техникум. В какой именно, никто не знал, а его мама, оставшаяся в Оборе, молчала. Потом Хрыкин засветился в военной части рядом с Обором. Продержался он там недолго - его уволили со скандалом и судебными дрязгами. В 1995 году 23-летний Хрыкин объявился в родном поселке. Теперь - в качестве оперативного работника милиции с подчинением Ситинскому отделению.
Чтобы понять, что случилось, нужно знать особенности криминальной обстановки в Оборе. Здесь нередки убийства, в основном по пьяни, половина жителей - сидевшие, многие занимаются нелегальным промыслом цветного металла - недалеко от поселка лежит огромное кладбище боевых снарядов: море латуни и стратегической меди. Но основная беда Обора - марихуана. Здесь сама земля родит ее - в лесах находят огромные поляны - “пятаки”, которые не пройти за целый день, конопля растет по обочинам вдоль дорог, на заливных лугах, на навозных кучах, как сорняк ее выпалывают на удобренных колхозных полях. Осенью в Обор наезжают караваны машин - дилеры скупают у населения наркотическое сырье тюками. Не у всех, конечно, - только у тех, кто культивирует коноплю. Окультуренный каннабис отличается от дикого так же, как орловский рысак от лошади Пржевальского. Он требует ухода не меньше, чем помидоры. В Оборе есть люди, для которых выращивание марихуаны - основной источник дохода. Немного, но есть, и их все знают. Опер Хрыкин был призван бороться с этими элементами. Однако…
ШАШКИ И РУЖЬЯ
Рассказывает Вика: “У моего мужа была коллекция старинного оружия. Одна шашка даже входила в общий российский каталог древностей. Коллекция хранилась дома в сейфе, и об этом, конечно, все знали. В этом году на родительский день я пошла на кладбище. Отсутствовала буквально часа три. Когда вернулась, увидела, что дом мой ограблен - дверь выломана, сейф вскрыт. Пропала вся коллекция и профессиональная видеокамера. То, что грабители побывали здесь совсем недавно, я поняла сразу - собаки еще не успокоились, во дворе отпечаталось множество следов, все свежие. Воры были явно из местных, знали - куда и зачем лезли. Я бросилась со всех ног в поссовет. По пути встретила Хрыкина. Описала ему ситуацию, просила помочь. Он криво ухмыльнулся и ответил, что ему некогда, у него сейчас других дел по горло. После этого отвернулся и пошел прочь. Я не знала, что делать, кражу можно было раскрыть по горячим следам, преступники не могли уйти далеко.
Позже ко мне домой заявился Хрыкин и без околичностей поставил меня в известность, что он может хоть сейчас найти пропавшие вещи, так как он знает, где и у кого они находятся. Но он этого не сделает, пока я не соглашусь на сделку - он находит вещи, а я ему их продаю. Цену назвал копеечную. Я вспылила от такой наглости. Получается, что он украденное не мне возвращает, а себе! Ну что такое за профессиональную видеокамеру, почти новую, три тысячи рублей? После этого он не раз подходил ко мне и предлагал эту сделку. Хрыкин угрожал, что если я не соглашусь, коллекция не вернется ко мне никогда. Я плюнула не все и послала его подальше. Он сильно обозлился и сказал, что я бандитка, и он меня все равно посадит.
Был еще один случай. Однажды он пришел ко мне на огород и увидел, что участок обнесен забором, сделанным из железнодорожных рельсов. Мой муж их приобрел несколько лет назад из заводского брака. Рельсов было несколько тонн. У Хрыкина загорелись глаза, он захотел купить эти рельсы, явно для того, чтобы сдать на металл. Предложил тысячу рублей. Я отказалась. Он иногда приходил ко мне, говорил, что знает о каждом моем шаге, что я у него на крючке, и что он так или иначе достанет меня, законным способом или не очень”.
ПУСТОЙ ПРОТОКОЛ
В селе очень удивились, когда опер Хрыкин взялся за работу. Куда делся тот нерешительный забитый паренек из школы? Вместо него вдруг возник жестокий мрачный нелюдимый мент, весь седой в свои 28 лет. Он по-прежнему сторонился девушек, по-прежнему не имел друзей в Оборе. Зато он начал налаживать целую сеть собственных осведомителей и стукачей. Вербовал Хрыкин, как правило, шантажом - ловил попавшегося на конопле или на краже человечка и предлагал ему выбор: либо провинившийся “работает” на него, либо опер раскручивает его дело на полную катушку. Некоторые соглашались.
В принципе, такой способ вербовки используется всеми операми без исключения. Он приносит богатые плоды. Но Хрыкин пошел дальше - он стал подтягивать к осведомительству и вполне добропорядочных граждан.
Рассказывает Тамара: “Мы живем вдвоем с дочкой. Я работаю в магазине продавцом. Однажды к нам зашел Хрыкин с еще одним милиционером из Ситы. Он сказал, что я занимаюсь посадками конопли. Я ему ответила, что сроду не садила коноплю и всегда осуждала тех, кто это делает. Хрыкин усмехнулся и пригласил второго милиционера пройти в мой огород. Он как будто точно знал, куда идти. С торца дома все заросло высокой травой - там давно не косили. Я туда вообще не заглядывала, потому что из-за этой травы там вообще не пройти. Хрыкин раздвинул руками траву и стал показывать товарищу какие-то тоненькие стебельки. Это действительно была конопля, но ее явно занесло сюда ветром - она росла как попало и к тому же стебли были маленькие - не больше ладони. Хрыкин надергал больше двух десятков стебельков, сказал, что я злостная марихуанщица и он заведет на меня уголовное дело. Меня привезли в отделение и шесть часов там держали. Дома осталась внучка, которая приехала ко мне погостить. Девочка была одна, она болеет астмой, у нее в любой момент мог случиться приступ. Я просила Хрыкина отпустить меня домой. Он отвечал, что отпустит меня, как только я подпишу пустой протокол. Через шесть часов я подписала пустой лист. Теперь вот жду суда. Позже мне Хрыкин говорил, что число кустиков конопли в протоколе можно изменить. Я не знала, чего он хотел и отказалась”.
БОРЬБА СО СЛАВОЙ
Жители поселка Обор иногда видят лунными ночами темную фигуру, лазающую по их огородам. Некоторые утверждают, что это Хрыкин. Удивительное совпадение - на участки, на которых фигура была замечена, спустя какое-то время приходит ушлый опер и находит там в беспорядке растущую марихуану. Кое-кто из жителей считает, что он сам может подбрасывать семена.
Судя по отношению Хрыкина к жителям Обора, он их всех поголовно считает бичами, наркоманами и ворьем. О чем опер неоднократно говорил публично. Хрыкин неустанно борется с жителями. Взрослых он трогает редко. Его потенциальные клиенты - дети и подростки. Одного из них - Славу Щигарцова - опер преследует уже несколько лет.
У Славы сложная и страшная судьба. Оба его родителя погибли насильственной смертью, парень остался жить в доме с братом. Без всяких средств к существованию. Он бы, наверное, пошел по кривой дорожке, но его приютила семья Грибановых. Татьяна Грибанова оформила на него опеку и взяла его в свой дом. Вскоре Слава женился на дочери Татьяны, у них родился ребенок. Казалось бы - жизнь наладилась, и все несчастья уже позади. Ан нет, оказалось - впереди. За Славу взялся Хрыкин. Опер считает, что Слава - криминальный элемент, который нужно искоренить. Глухая ненависть, которую опер питает к пацану, выражается в его поступках. Рассказывает Слава: “Однажды Хрыкин буквально похитил меня - обвиняя в каком-то преступлении, он увез меня в Переяславку в отделение, запер там в подвале, бил по ногам дубинкой, а под вечер вывел на улицу и сказал, что я пойду домой пешком. Всю ночь я шел до Обора - больше 70-ти километров. Другой раз он обвинил меня в том, что я не остановился на мотоцикле, когда он сделал мне знак остановиться. Я выехал из-за угла дома, он стоял на крыльце и, как говорят видевшие, махал руками. Естественно, я его не видел. Он довел это дело до суда, на суд повез меня без опекуна, там меня признали виновным и назначили штраф в полторы тысячи рублей. Когда я спрашивал, зачем он меня преследует, Хрыкин отвечал, что если бы я работал на него, он бы ко мне претензий не имел, а наоборот - всячески бы меня защищал. Доносить на соседей я отказался”.
ОБОРСКИЕ ВОЙНЫ
Хрыкина сильно любят в районном отделе. И не столько за несметные ведра ягод и грибов, которые опер таскает туда регулярно, сколько за почти стопроцентную раскрываемость. Этого у него действительно не отнять. Половина бабушек в поселке проходит по его отчетам как матерые конопельщицы. Я разговаривал в Оборе со многими людьми, в один голос они утверждают, что истинные марихуанные плантаторы живут и процветают. Их никто не трогает, хотя все поголовно знают их адреса. Не трогает их и Хрыкин. Он предпочитает работать по-мелкому. Как это получилось с мужем воспитательницы оборского детского сада Лилии Юрченко.
Рассказывает Лиля: “До этого случая наша семья с Хрыкиным не сталкивалась. В один прекрасный день он заявился к нам вместе с еще одним милиционером и заявил, что мы храним дома коноплю. Ни я, ни мой муж никогда не увлекались этим делом, поэтому я не сопротивлялась, когда он зачем-то полез на чердак. Там мы храним старые вещи. В углу чердака, под тряпьем он нашел небольшой сверточек. В нем, как потом выяснилось, находилось 6 граммов конопли. За эти шесть граммов мой муж получил три года два месяца реального срока”.
Три года за шесть граммов. Судебный исход дела во многом зависит от того, как и кто это дало расследует. Это азбука любого расследования. Взятки обычно дают не судьям, а следакам.
Примером того, как можно расследовать дела в Оборе, может служить дело одного из завербованных Хрыкиным криминальных элементов. Я намеренно не буду называть его имени. Этот парень, нажравшись самогона, застрелил насмерть сына уважаемой местной жительницы Нины Васильевны. На место убийства явился Хрыкин. Многие свидетели слышали, как он кинул две фразы. Первая предназначалась Нине Васильевне: “Чо это он здесь валяется? Убери ЭТО в сарай” (показывая на труп ее сына). Вторая была обращена к убийце: “Не бойся, я тебя отмажу”. Так оно все и вышло - убийца получил два с половиной года условно.
ПИШИТЕ ОПЕРУ
Глупо было бы думать, что весь Обор - сборище преступников и наркоторговцев. На самом деле здесь множество зажиточных дворов, крепких здоровых семей. Люди пытаются как-то оградить себя от поползновений помешанного на вербовке опера. Последнее письмо в крайУВД, которое подписало столько человек, сколько было на бумаге свободного места, вызвало проверку управления собственной безопасности милиции. УСБ не установило прямых нарушений в деятельности Хрыкина. Однако предписало ОВД района имени Лазо усилить контроль за работой Ситинского территориального пункта, и соответственно, за Хрыкиным. Последнему все проверки - как с гуся вода. У него ПОКАЗАТЕЛИ. Нескольким сельчанам он прямо заявил - хоть в Страсбург пишите, свое дело я делал и делать буду. И он продолжает заводить уголовные дела, как только найдет у кого-нибудь в огороде три-четыре маленьких росточка конопли (есть такие прецеденты). Кстати, по правилам, уголовно преследовать можно только того человека, у которого найдены посадки, то есть конопля должна расти в рядок, должна быть удобрена. В ином случае марихуана признается сорняком.
Жители Обора продолжают подписывать пустые протоколы. Об этом мне говорили и продавщица Тамара, и Слава, и еще несколько людей. Они готовы дать показания - было бы кому спросить. Молодежь продолжает смеяться над опером, когда он сидит в кустах, пока идет сельская дискотека.
Поговорить с Сергеем Хрыкиным нам толком не удалось. Он посоветовал обратиться к начальству и узнать про него, что нам нужно. “У палки, как и у человека, два конца - сказал нам опер, - добрый и злой. Одни видят один конец, другие - другой”. Философ, однако.
Все, у кого я спрашивал их мнение о Хрыкине как о человеке, склоняются к тому, что он просто мстит. Мстит за свое одиночество, за свои детские обиды. Не так давно он поступил в высшую школу милиции. До этого работал без какого-либо правового образования. Скоро он выучится, дорастет до начальника и тогда отомстит по-настоящему.
Перед тем, как покинуть Обор, мы зарулили в сельский магазинчик. Прощаясь, спросили у молоденькой продавщицы, случалось ли ей пересекаться с Хрыкиным? “Нет”, - ответила она и перекрестилась.
