“Бессонная ночь с 19 на 20 августа только усилила беспокойство. По русской традиции натянул новое белье и рубашку, парадный костюм, и двинулся к Дому радио”. Из “фэнтэзи” бывшего председателя Дальневосточной телерадиокомпании В. Ерохина о событиях августа 1991 года (“Хабаровские вести”, 16 августа 2001 г.).
“Когда генерал утром идет на работу, он не знает, какой сержант его снимет”.
Вячеслав Баранов, начальник УВД Хабаровского края, о последствиях служебной и внеслужебной деятельности своих подчиненных.
Восемь лет мать и сын не виделись, а встретились в колонии. И он, и она - осужденные
Выдержать полуторачасовой концерт не было никакой возможности. Наталью вызвали с работы в клуб, сказали - сын приехал. Вместе с артистами. Можно будет поговорить. После. Полтора часа она вглядывалась в сцену - может, мелькнет? Пыталась сдержать слезы, подруги уговаривали не волноваться: давление снова подскочит. Сашка показался однажды - вроде как стол для артистов выносил, а сам исподтишка зал разглядывал, искал, здесь ли мать. Не увидел. А, может, и не узнал - все-таки восемь лет прошло. Последний раз они виделись, когда Наталья оформляла сына в детдом.
Саше тогда было тоже восемь. Наталья готовилась к первой “ходке” в зону. Родители умерли. Муж Натальин сыну не родной отец, так, отчимом считается. На кого маленького ребенка оставить? Только на государство. В Бикине, под присмотром воспитателей, мальчишка и остался. Поначалу переписывались, потом судьба развела-разбросала. Собственно, сама Наташа вообще-то на месте оставалась - в колонии, в Заозерном, шесть лет оттрубила, никаких изменений.
Два года назад она получила от Саши последнее письмо. Писал, что в двухтысячном вернется из Новосибирска, будет в Хабаровске. Адрес дал, по которому проживать будет. Собирались встретиться. Не случилось.
За свои недолгие шестнадцать Саша успел сменить немало “мест лишения свободы”, начиная с детского дома, куда его едва ли не за руку привела мама. Три года относительного неплохого житья, если, конечно, заведение для сирот можно считать домом. Дальше - больше: спецшкола, детская колония в Новосибирске. В прошлом году его отпустили на свободу, отправили домой. Саша рассчитывал на встречу с матерью, знал: она тоже должна освободиться. Вряд ли кто-то из них задумывался о совместной жизни в воссоединившейся семье, но встречи ждали оба.
Мать по указанному адресу не пришла. Не смогла, потому что опять попала сначала в СИЗО, потом и в Заозерное. Не зная этого, Саша сначала ждал, а потом и вовсе решил, что мать с ним решила не встречаться. Искать не стал. А вскоре и сам отправился на “малолетку” в Биру.
Наталья Ивановна, едва устроившись на новом старом месте, начала писать по знакомым адресам: в Хабаровск, на ту улицу, где встреча должна была состояться, в Новосибирск. Ответа ниоткуда она не получила и совсем уже было отчаялась. Помогла администрация колонии. Сашу нашли в БВК. А когда молодые колонисты собрались с обычным шефским концертом в женскую зону, парню разрешили приехать на свидание. После выступления ребят им и разрешили подойти друг к другу.
Двадцать минут на глазах у изумленной и восторженной публики. Все, кто был от работы свободен, собрались во дворе у клуба, и взгляды каждого были направлены в одно-единственное место: на скамейку среди клумб, где плакали и обнимались мать и сын. Пока кто-то резонно не заметил: “Что уставились?! Дайте поговорить людям”.
Я не знаю, что можно успеть сказать за такое короткое время, когда значительная часть жизни прошла врозь. За эти минуты и эмоции-то не унять. Но порядок есть порядок. Видимо, Наталья и Александр в подробностях все расскажут друг другу в письмах. Пока они смогли только увидеть родные лица.
Они не герои, нет. Напротив, люди, осужденные за преступления. Которым, может быть, больше чем нам с вами, тем, кто по эту сторону колючей проволоки, хочется и тепла, и участия, и просто осознания - не все потеряно, тебя ждут и помнят. Подобные встречи, кстати, не такая уж и редкость в женской колонии. В прошлом году здесь тоже состоялось свидание матери с сыном. Печально другое - мальчишки, оставленные матерями, идущими “в зону”, рано или поздно отправляются следом: не сломать судьбу получается едва ли не у единиц.
А Влад из печально знаменитого Млечника выбрал третий путь - он бежал из части
Влад сбежал из Млечника в прошлую среду. Несколько дней он шатался по окрестным дачам. Питался подножным кормом, ночевал в лесу. Он вконец отощал - едва держался на ногах, порвал всю одежду, несколько раз падал в голодные обмороки, уже подумывал, не наложить ли на себя руки. Но в часть не возвращался.
По чистой случайности он оказался в редакции “МК” в Хабаровске” и рассказал свою историю.
Влада призвали в декабре прошлого года в Тюмени. Про армию он слышал много чего страшного, но понимал, что идти служить все равно придется. После одиннадцатого класса он никуда не поступил - в нефтяной столице страны цены за обучение в вузе гораздо выше, чем где бы то ни было. Работал на стройке, помогал матери с сестрой. Потом - призыв, учебка в Воронежской области и, наконец, Млечник под Хабаровском.
В крае, наверное, не сыскать больше части, которая бы пользовалась такой дурной репутацией. То здесь вспыхнет туберкулез, и об этом молчат, пока солдат в срочном порядке не начнут госпитализировать, то в госпиталь поступают штабелями бойцы с острой кахексией от голода, то странные самоубийства и не менее странные убийства.
Но основным бичом Млечника всегда была дедовщина. От этих пресловутых неуставных отношений солдаты бегут пачками. Например, из роты Влада на данный момент находится в бегах еще двое. Всего же за последние полгода самовольно оставило часть несколько десятков человек.
Достоверных данных нет и быть не может - уже не один год млечниковские командиры нередко пытаются скрыть информацию о происшествиях внутри части. Так, к примеру, было во время последней крупной вспышки туберкулеза - пацанов держали без медикаментов до последнего. Наверное, думали, что само рассосется. В результате - троим ампутировали по одному легкому с туберкулезными кавернами в последней стадии распада.
Влад убежал после того, как неосторожно попался на глаза группе чем-то озабоченных “дедов”. Озабочены они были тем, что давно никого не “отоваривали”. Влада били жестоко и долго. Поначалу он пытался защищаться, да куда там… Потом бросили в кусты и напоследок сказали, что у него есть два варианта. Первый - подлечить раны и ждать, пока у них снова не зачешутся кулаки. Второй - пойти и пожаловаться. В последнем случае Влад как бы автоматически переходит в разряд стукачей и тогда за его жизнь никто не даст уже ни гроша. Влад предпочел третий вариант - бежать.
На Дальнем Востоке он очутился впервые в жизни, родственники, знакомые, друзья остались за тысячи километров отсюда. В Хабаровске он ни разу не был, и даже не предполагал, в какой стороне он находится. В лесу Влад пытался просто выжить и о завтрашнем дне не думал. Он признался, что сознает, какой проступок совершил и какое наказание может понести. Но для него это уже не важно - лишь бы не обратно в этот ад.
Избиения в части, утверждает Влад, - дело обычное. Неуставная иерархия “запах-дух-фазан-дед-дембель” соблюдается здесь очень строго, можно сказать, классически. Держится она на самом обычном насилии младшего над старшим. Офицеры об этом, конечно, знают. Наивно было бы думать, что “дедовщина” процветает без их попустительства. Однако никаких действий по пресечению этого порока солдаты не видят. Поэтому и бегут.
С момента побега Влада прошла почти неделя. Почему же его никто толком не искал? Ведь солдат находился не далее, чем в километре от части. Он просто не знал, куда идти. Его видели несколько людей - обычный опрос народа в этом достаточно густонаселенном районе позволил бы поймать его через пару часов. Может быть, тому виной большое количество бегунцов - ловить их всех элементарно не хватает рук.
А может, дело в другом. Недавно, по словам Влада, в Млечнике произошло серьезное ЧП - один солдат застрелил другого. Якобы караульный на вышке, спросонья увидев три идущие по плацу фигуры, без предупредительного выстрела открыл из автомата огонь на поражение. Один человек убит. Это был солдат, который шел заступать на пост. Возможно, это вызвало настолько большой переполох, что про очередного бегунца просто забыли?..
Сядет ли каждый школьник края за парту первого сентября?
Вот и лето пролетело - детки, в школу собирайтесь. В прошлом году 414 ребят это приглашение проигнорировали. А программу всеобуча, между прочим, никто не отменял, и девятилетку обязаны закончить все юные россияне.
Перед началом нового учебного года краевой комитет образования и науки проанализировав ситуацию с всеобучем. Комментарий председателя комитета Людмилы Обуховой:
Общее образование у нас в крае должны получить 203 тысячи школьников. На каждого из них заведен специальный “социальный паспорт”, и мы знаем социальное и экономическое положение каждого ученика. 91 тысяча ребят - из малообеспеченных семей, 8 тысяч - воспитанники детских домов, интернатов, и находящиеся под опекой родственников. Наш комитет организовал краевую акцию “Помоги собраться в школу”, поддержанную краевым отделением российского детского фонда, и одежду, обувь, учебники и письменные принадлежности, собранные в ходе акции (а она продолжается) мы в первую очередь направляем этим детям.
Особое внимание - тем, кто по разным причинам может в школу не прийти. Это 914 второгодников, 155 безнадзорных ребят. С ними мы работаем вместе с сотрудниками УВД, социальной защиты, ЖЭУ. В результате, по нашему мнению, “группа риска” сейчас составляет 366 человек. Кроме беспризорников, сюда входят, например, дети коренных народов Севера. Скажем, маленькие эвены проводят лето с отцами в тундре, и вывезти их оттуда - большая проблема. Нужен транспорт на уровне авиации. Эту проблему мы сейчас решаем.
Есть такой неписаный закон - кто владеет информацией, тот владеет ситуацией. Наши педагоги, пройдя через реформы, безденежье, всеобщий хаос и унижения, берут ситуацию под контроль. Может быть потому, что ушла в прошлое ситуация, когда учителя падали в обморок на уроках от голода или умоляли по утрам автобусных кондукторов провезти их до школы без билета. Сегодня педагогам края выплачены отпускные, и по зарплатам задержки нет. Да и обещание увеличения зарплаты вдвое греет. А когда отпала нужда думать о хлебе насущном, стали думать о детях.
В понедельник по Хабаровску разъезжал автомобиль “Ниссан-Прерия” с комсомольскими номерами и нетрезвым водителем за рулем.
Три поста ГИБДД пытались остановить нарушителя, но он их требования игнорировал. Так бы наглый гость и раскатывал по городу. Да вот, на его беду в понедельник шел дождь, и на дорогах образовывались лужи. По одной из них, на улице Оборонной, лихач и пронесся, не заметив, как облил участкового.
Обрызганный и обиженный участковый пустился за “Прерией” в погоню и в Первом микрорайоне нарушителя настиг. А разбираться с ним вызвал коллег из ГИБДД.
