Часто в пьющую кампанию затесывается какой-нибудь тип пенсионного возраста. Как правило, его внешность бывает обманчива - пусть он стар и дряхл, но перепить вам его вряд ли удастся. Закалка, знаете ли. Да и не только перепить… Подобная стойкость нуждается в одобрении. Выразите же ваше одобрение примерно таким тостом.
Все пoсетители нoчнoгo клуба не перестают удивляться энергии гoспoдина лет семидесяти, танцующегo с юными леди, а в перерывах заглатывающегo крепкие кoктейли. Одна из барышень решается задать вoпрoс:
- Прoстите, сэр, вы меня вoсхищаете: ведете себя, как юнoша. Неужели вoзраст не сказывается ни на чем?
- Увы, да. Вoт вчера привел такую, как вы, дoмoй, где-тo часа в два нoчи. Естественнo, сразу легли спать, прoсыпаюсь oкoлo трех и начинаю пристраиваться к гoстье, а oна бурчит: “Ты же меня тoлькo пятнадцать минут назад трахнул…” Видите, какoй склерoз!
Так давайте выпьем за тo, чтoбы нас в старoсти мучил тoлькo склерoз.
Эти старички тоже разными бывают: один не прочь замахнуть чистой горилки, другой же - под эстета канает. Такому подавай коктейль. Если вам позволяют средства и время, приготовьте престарелому гостю коктейль “Старый пес”. Отличная штука.
“Старый пес”:
1,5 части водки, 2 части сока грейпфрута, лед, соль и лимон для “инея”.
Налейте в стакан на лед водку, сверху долейте сок, украсить можно лимонной долькой.
Малышевский маньячок Миша больше не будет насиловать девочек
Вчера, 4 сентября, следователь Хабаровской районной прокуратуры предъявил обвинение некоему Лучникову - парню, которого прозвали Миша Длинный Чулок. Это прозвище он заслужил из-за того, что насиловал девушек в родном поселке Малышево, натянув себе на голову маску, сделанную из чулка своей сестры.
Выходить «на дело» Миша начал, когда ему стукнуло 16 лет. Он был начитанный парень - знал, что жертве ни в коем случае нельзя показывать свое лицо. Тогда-то он и смастерил себе нехитрую маску, употребив для этого старый поношенный чулок своей сестры. Миша не был маньяком в чистом виде, то есть он не готовился к преступлениям заранее. Захотелось - натянул маску, и - вперед. А хотелось ему часто.
Первую жертву он выбрал на сельской дискотеке. Он проследил за ней до темного переулка, там накинулся на девушку, изнасиловал ее и отвалил. Опознать его она смогла только по одежде и по фигуре. Хотя Миша и попал тогда под подозрение, на допросах вел себя как партизан. Уголовное дело прикрыли за недоказанностью, тем более, что девушка вскоре вышла замуж, забеременела и настаивала на прекращении преследования насильника - не хотела огласки.
За следующий год Миша не попался ни разу. Изнасилования в районе продолжались. 5 мая сего года Миша вышел на тропу любви не один. С ним были двое подельников. Сколотить устойчивую банду он не успел, но предварительный сговор все же имел место. Парням понравилась идея с маской. Они напали на 20-летнюю девушку, одиноко стоявшую у калитки одного из домов. Тряпкой заткнули ей рот и отволокли в чей-то пустующий сарай. Девушка, естественно, пыталась сопротивляться. После десяти ударов палкой по голове она затихла.
Первым был Миша. Когда он встал, то увидел, что его подельники собираются делать ноги. Они испугались - жертва не подавала признаков жизни. Нет, они ее не убили, но причинили серьезные телесные повреждения - сильное сотрясение мозга и множество ушибов. Миша тоже струсил - поспешил домой, маску спрятал в темный угол в подъезде.
Происшествие его ничему не научило. 9 мая он отправился праздновать День Победы в малышевский сельский клуб. Народ там сильно перепил - то и дело возникали инциденты, несколько пьяных уже валялось возле входа. Миша тоже выпил. И потерял осторожность. Вместе с двумя знакомыми они выцепили на улице девушку и потащили ее в частный дом. Девушка была трезвая - после небольшой потасовки она сумела вырваться и убежать.
Миша погорел на малолетней девочке. В тот день - 9 мая - он был слишком распален, чтобы вот так просто взять лечь и уснуть. Он снова пошел к клубу, нашел там пьяненькую 14-летнюю девчушку и без лишних слов поволок ее в ближайший лесок. От серьезных повреждений ее спас только Мишин спермотоксикоз - он кончил очень быстро. На следующее утро его взяли. На Мишиных трусах нашли пятна крови. Его последняя жертва была девственницей.
Вскоре уборщица принесла следователю черный чулок, который она нашла, когда убирала в подъезде. Экспертиза установила, что слюна на нем принадлежит Мише, а потожировые выделения - его сестре. Это была маска сельского маньячка.
Школьный педагог Миши рассказала, что он происходит из очень приличной, порядочной, интеллигентной семьи. В школе он учился неплохо, подавал, что называется, надежды. Правда, ее всегда настораживал взгляд ученика - он был какой-то недобрый, даже жестокий.
Поначалу Миша во всем покаялся и сознался. Следствие вскоре подтвердило доказательствами все его показания. Потом он сменил адвоката. Теперь Лучников ушел в глухой отказ.
Комментировать это дело прокуратура отказалась, сославшись на его деликатность. Фамилия Миши изменена.
О судьбе этого беспризорного мальчишки “МД” уже писал в июле (см. материал «Вий» для беспризорника Ваньки»). Он покупал на заработанные деньги уцененные книги в магазине на привокзальной площади Хабаровска. Что с ним стало, где он живет и пошел ли, как нормальные дети, первого сентября в школу?
БЕЗ ТРУСОВ И С СОРОКА РУБЛЯМИ
Четвертого сентября мы застали Ваньку Набатчикова в краевом социальном приюте на Постышева. Его только что, уже в пятый раз за год, доставили сотрудники милиции со станции Хабаровск-1. Ребенок был без трусов и носков. Зачем - ведь свитер и шорты имелись.
Как Ванька оказался на вокзале? Вчера в 12 ночи дед Ваньки отправил его за сигаретами. Пришлось идти пешком на привокзальную площадь, где продается нужная марка сигарет. В кармане шуршали деньги - сорок рублей, которые дал, подозвав к себе, какой-то дяденька. Когда Иван вернулся домой, там почему-то никого не было…
Все это, конечно, - сказки. Не зря Ванька книжки читает. Взрослые - про войну, про корабли. Его маленькая жизнь - маленькая война с окружающим миром, чтобы завоевать место под солнцем. Поэтому вранье у него - Божий дар. Вот он весь - коренастый, круглоголовый, с оттопыренными ушами, совсем недетским лицом, взрослой манерой держаться и буйной фантазией. Смышленый мальчишка.
НЕ ЗА ПАРТОЙ, А НА ПАПЕРТИ
Первое сентября - самый главный день, о котором говорит вся страна в начале осени, не стал для «маленького дядьки», как его прозвали в УВД Железнодорожного района за особую внешность, праздником. Не было красивого костюма, букета цветов, довольной своим сыном мамы. Первого сентября Ванька попрошайничал. А его мать стояла на паперти с младшим братом. Не потому, что им негде жить - они прописаны в Оборе, где наверняка есть домишко с участком, на котором можно картошки насадить. И не потому, что мать пьет - эта молодая женщина двадцати восьми лет - не алкоголичка, а просто убогая и сирая. Инвалид второй группы. Неработающая. Постоянно побирающаяся у собора на Ленинградской - как таким несчастным не подать. Она в Хабаровске снимает комнату у деда, которого Ванька выдает за родного дедушку. Сама не напросит - Иван поможет, он подрабатывает в почтово-багажном отделении на станции, говорит, что может рублей сто за смену заработать. А зачем такой матери ребенок-ученик? Пусть лучше деньги зарабатывает.
Поэтому, если и поступал Ванька в первый класс, как он говорит, то второй ему не светит. И все он врет про костюм, купленный к школе, и про учительницу Людмилу Васильевну, которая разрешила не ходить на занятия. Образование Ваньки закончилось. Теперь он даже не покупает уцененных книжек, обходит стороной книжный магазин.
Ванька не нужен никому. У матери - свой мир. Отец осужден за жестокое отношение к сыну. Всем остальным наплевать на Ивана, как и на сотни других таких же бегающих по вокзалу и пристающих к прохожим беспризорников. Из краевого социального приюта не раз слали сообщения в комитет по делам несовершеннолетних района имени Лазо - мол, разберитесь. В деле Ивана Набатчикова - ни одного ответа из комитета.
Чтобы узнать, принимают ли какие-то меры в отношении Ивана, мы позвонили в инспекцию по охране прав детства при отделе народного образования в Переяславке. Ведь социальный приют может не более чем отмыть, одеть и накормить.
И в самый последний момент оказалось, что недавно мать Ваньки подала заявление об отказе от ребенка. Состояние ее здоровья служит оправданием такого поступка - разве может нормальный человек отказаться от восьмилетнего мальчика? Поэтому в инспекции ждут возвращения Ваньки из приюта, чтобы устроить его сначала в больницу, а потом отправить в социальную группу в Могилевку. Там, как в маленьком детском доме, дети живут и обучаются. Вспомогательным детям, то есть с отклонениями в развитии, там оказывают специальную помощь, пытаются реабилитировать.
Может быть, вскоре в недетские руки этого маленького человечка снова попадет книга?
Этим займутся специалисты краевого молодежного социального медико-педагогического центра в пригороде Хабаровска
А именно - на Воронеже, где в здании бывшей сельской школы открылся специальный центр для социальной реабилитации подростков, склонных к употреблению наркотиков. Новый центр (а он первый такого рода за Уралом) рассчитан на 25-30 мест. Здесь будут решать проблемы психической зависимости от наркотиков у ребят четырнадцати-семнадцати лет. При деятельном участии их родителей.
Кстати, в отличие от иных центров, в открывающемся реабилитировать юных наркоманов будут отнюдь не на платной основе, финансироваться же центр будет из краевого бюджета. Первые тинейджеры появятся здесь уже в октябре. А ленточку торжественно перерезали после кричалок ребят из “Контакта”, пропагандировавших здоровый образ жизни. Причем, руководитель медико-педагогического центра Ирина Таенкова честно призналась, что не хотела бы, чтобы центр превратился в кузницу кадров по борьбе с наркоманией в подростковой среде.
Прямые потомки японского коммерсанта Такеучи, доходный дом которого сегодня нам известен как арт-кафе “Русь”, считают Хабаровск своей второй родиной
Вот уже пятый год подряд, в конце лета, они приезжают к нам в гости. За что в своей родной Осаке снискали репутацию странных, ей-богу, стариков.
Сами посудите: вот билет до города Парижа, вполне, впрочем, реальный для кармана японского пенсионера, стоит до 500 долларов. Народ тамошний, пребывая на заслуженном отдыхе, может себе позволить экзотические путешествия в разные концы света. Ну в самом деле, если пенсия в среднем - тысяч шесть-семь баксов, зачем же себе в таком удовольствии отказывать? Вот и летают по всему свету. А клан Такеучи - как присох к Хабаровску. Куда только одна дорога в полтора раза дороже обходится, чем в тот же Париж. Ну разве не странность?
Видимо, это у них в крови. Ведь когда в конце девятнадцатого века Ичидзи Такеучи покидал в поисках счастья родные пределы, он рисковал угодить в разряд изгоев. Тем более, что бизнес, избранный им, национальной традицией совсем не приветствовался. Заниматься он хотел фотографией, а японцы верили, что это - дурная примета. И рискнувший сняться на долгую память как бы сам себя приговаривал к скорому концу.
А вот в Хабаровске, далеком от таких предрассудков, Такеучи, между прочим, разрешили строиться - нашлись недавно в архиве эти уникальные документы 1911 года - на земельном участке, принадлежавшем Успенскому собору. Представьте себе. Договор скрепляли своими фамилиями священник Виктор Козловский и диакон Афанасий Слезка. И условия были достаточно жесткими - построить доходный дом с электричеством, водопроводом и теплыми ватер-клозетами Такеучи должен был ровно за год, участок земли предоставлялся ему в аренду сроком на 20 лет, после чего все строение в исправном состоянии отходило собору.
Революция все прибрала. В том числе и сам собор.
Внук Ичидзи Такеучи Сёдзи-сан в свой нынешний приезд с большим интересом осмотрел отреставрированный особняк “Руси”, и каминный зал, как это было при деде, и даже согласился заглянуть в подвал, где сохранились остатки того самого водопровода. И по сложившейся уже традиции заказал оркестру вальс “Амурские волны”.
Никто из наследников Ичидзи Такеучи не пошел по стопам деда - внуки и правнуки выбрали своим делом юриспруденцию и бизнес, далекий от фотографии. Но зато в свой приезд они с большим удовольствием снимаются фотокамерой, которую привезли в подарок музею, нисколько не боясь, что тем самым сократят годы сложившейся дружбы.
