С этими словами один из бандитов обратился к мальчишке, мать которого они только что едва не убили

Степан Елистратов к июлю двухтысячного уже имел судимость - четыре года условно он получил за грабеж. Но это его ничему не научило. Летом того же года он выведал у своего знакомого, старшего сына П., что его родители продали квартиру. И решил снова попытать криминальную удачу.

25 июля 2000 года около одиннадцати утра в дверь квартиры П. позвонили, дома была мать и дети. Мама попросила посмотреть, кто пришел, 16-летнего сына Костю. Тот подошел к двери, но в глазок никого не увидел. Решил, что звонят, чтобы запустили домой кошку. За дверью оказалась отнюдь не кошка, а трое мужчин в масках с прорезями для глаз. Один из них ковырял ножом в нижнем дверном замке.

Константин попытался захлопнуть дверь, но самый высокий из мужчин рукояткой револьвера ударил его по голове. Налетчики ворвались в зал и накинулись на мать, сидевшую на диване. У самого полного из налетчиков был пистолет, а у третьего - охотничий нож. Этим ножом один из разбойников постоянно замахивался на женщину, а она защищалась от него руками с криками: “Не трогайте, не убивайте!”. Костя пытался оказать бандитам сопротивление с помощью стула, но его выдернули в спальню, туда же и увели просившую не трогать маму сестренку.

Позднее судмедэксперты сделают вывод, что Нине П. были нанесены телесные повреждения - скальпированная рана пальца с повреждением сухожилия и пальцевого нерва, резаная рана пальца на другой руке, кровоподтеки по всему телу от ударов, скальпированная и резаная раны правой кисти.

От матери требовали выдать деньги и золото. Под угрозой жизни, в крови, она пошла в спальню и отдала преступникам деньги - 1200 рублей и золото. Те спешно ретировались, а Косте удалось выпрыгнуть с балкона на улицу и попросить соседку позвонить в милицию. Он видел, как из подъезда выбежало двое, один из убегавших был кореец. А в самом подъезде Костя наткнулся на Елистратова, того самого высокого грабителя (этого приятеля своего старшего брата он узнал еще в спальне по голосу и одежде). Степан Елистратов убежал вверх по лестнице, но его задержали приехавшие по сигналу соседки милиционеры.

Когда задержанного проводили мимо Кости, Степан сказал: “На фига ты меня сдал, Кот?”. Более чем странная фраза, обращенная к пареньку, чью мать перед этим едва не убили бандиты. Впрочем, она тоже послужила для суда и следствия одним из доказательств вины Елистратова.

Кстати, на следствии и на суде Степан пошел, что называется, в отказ - со ссылкой на статью 51 Конституции отказался давать показания. Поэтому следствие так и не установило двух его подельников, а Елистратов практически взял всю вину на себя.

Краснофлотский суд квалифицировал его действия как разбой, но в связи с тем, что нож, который был у налетчиков, не изъят, а пистолет, найденный на балконе в пакете черного цвета, оказался газовым, исключил из состава преступления применение оружия. Однако это не облегчило уголовное наказание, к которому его приговорили - с учетом ранее совершенного особо тяжкого преступления суд расценил разбой как особо опасный рецидив.

Итог - восемь лет в колонии особого режима и конфискация имущества. В пользу Натальи П. суд решил взыскать с Елистратова сумму морального и материального ущерба 12 тысяч рублей.

Сергей Мингазов
(по материалам пресс-службы крайУВД)

Источник: Молодой Дальневосточник

Миллион с лишним рублей, присвоенных и растраченных мошенницей, - таков результат деятельности директора ООО “Мосток” Валентины Горячун

Странное это было предприятие - “Мосток”. На предприятии, расположенном в Хабаровске по улице Краснофлотской, производили продукты питания - пельмени, выпечку, брали под реализацию продукты с других фирм. Торговал “Мосток” на рынке “Фотон”, на “Депо-2, в других торговых точках Краснофлотского района. К концу 98-го года ежедневная выручка предприятия составляла 10-12 тысяч рублей, а ежемесячная прибыль - 180 тысяч.

Со временем, однако, выяснилось, что существует даже не один, а два “Мостка”, с разными уставами и списками учредителей. Один из “Мостков” был зарегистрирован в налоговой инспекции по Краснофлотскому району, сама частная предпринимательница Горячун числилась за Центральным районом. По свидетельству главбуха этого же ООО, предприятие никаких отчетов в налоговую не представляло, налогов не платило. Более того - все имеющиеся бухгалтерские документы уничтожались ежемесячно.

Зато ежедневно у директора этого странного ООО бывали визитеры, с которыми та беседовала тет-а-тет. Поводов для такой конфиденциальности, как выяснилось впоследствии, было достаточно - за два с малым года госпожа Горячун умудрилась кинуть многих знакомых и коллег по коммерческой деятельности.

ФАРШ-СТАРТ

В сентябре 98-го частный предприниматель Пак привез Валентине Горячун мясоперерабатывающее оборудование. Оборудование было предоставлено для производства колбасы, взято у ООО “Тихоокеанский мост” и стоило 300 тысяч рублей с учетом налога на добавленную стоимость. Предполагалось, что оборудование будет смонтировано и установлено, и “Мосток” займется развитием колбасного производства. Необходимые документы даже не составлялись.

К началу 99-го Паку стало ясно, что никакой колбасы Горячун производить не собирается, и он составил накладную и счет-фактуру, которые руководитель “Мостка” подписала и поставила на них печать. Однако в производстве на предприятии реально использовалась только мясорубка и фаршемешалка, остальное просто бездействовало. Но недолго - уже к 2000-му след мясоперерабатывающих устройств простыл. Сама Горячун заявила, что отдала их во временное пользование, но ее подчиненные рассказывают о другом. О том, что оборудование было распродано. В частности, шпигорезка была продана фирме под названием “Забытый вкус”. В неизвестном направлении уплыли мясорубка и фаршемешалка, тачки, коптильные шкафы и остальное.

Примечательная деталь - Паку Горячун представилась директором еще несуществующего ООО “Мосток”.

ГАЗОСВАРКО-КОСИЛЬЩИЦА

Приехавшему на постоянное место жительство в Хабаровск директору фирмы “Амур” Костюкову Горячун была должна деньги еще по комсомольским делам - 51 800 рублей.

В октябре 1999-го года он нашел ее на улице Краснофлотской, в помещении арендованном “Мостком”. Горячун обещала вернуть долг попозже и попросила продать газосварочное оборудование. Просьба была принята - Костюков передал Горячун сварочный аппарат и газосварочное оборудование в полном комплекте, которое принадлежало ему лично.

Взамен получил расписку, в котором к предыдущему долгу добавилось еще 18 тысяч рублей за газосварку. Естественно, ни денег, ни газосварки Костюков так и от Горячун и не увидел, хотя не раз требовал от нее вернуть деньги.

СЕЛЬДЬ В ФАКСЕ С ГЛАВПОЧТАМТА

Брала Горячун и натурой, то есть готовыми к реализации продуктами питания. К примеру, ее жертвой пало ООО “Аранда” во главе с генеральным директором Коханом.

Здесь процедура выглядела следующим образом: сначала Горячун брала у этой фирмы продукцию под реализацию и расплачивалась, условия были выгодными, а потому в “Аранде” доверились директрисе “Мостка”.

Горячун набрала у “Аранды” свежемороженой селедки - 14 с лишним тысяч килограммов на сумму в 169 296 рублей. Вся селедка была вывезена в ООО “Мосток” и она распорядилась ею по собственному усмотрению. Позднее Горячун получила от “Аранды” в немалых количествах еще и пельмени, и говяжий фарш. Тысячу с небольшим пачек пельменей “Русские” и тысячу же с лишком кило фарша. Стоимостью 42 834 рубля. Пельмешки и фарш отправились по известному адресу.

Все эти сделки, расплачиваться по которым никто не собирался, были совершены в апреле-мае 1999 года, 30 июня наступал срок оплаты. Нет нужды объяснять, что ни в этот день, ни в другой оплата на счета “Аранды” не поступила. Хотя все продукты были проданы. Сама Валентина заявила, что счет будет оплачен дебитором. В июле на факс “Аранды” пришел документ от некоей фирмы “Фар Ист Стар” из Иркутска. По бумаге выходило, что долг “Мостка” заплатит в течение пяти дней эта фирма.

Сотрудники “Аранды” предприняли свою попытку выяснить правду о происхождении документа и фирме-гаранте. Выяснили - факс был отправлен с хабаровского главпочтамта, названной фирмы ни в Иркутске, ни в Иркутской области не существует. Ущерб от доверия госпоже Горячун составил в итоге 212 тысяч рублей.

Аналогичным образом Горячун кинула и предпринимательницу Кабакову, у которой набрала мяса на 69 тысяч рублей.

КАРТОФЕЛЬНАЯ ОСЕМЕНИТЕЛЬНИЦА

В сентябре 99-го директор ООО “Мосток” получает по накладной в государственном сельхозпредприятии “Заря” сорок тысяч килограммов семенного картофеля. Сумма с учетом НДС - 120 000 рублей. Картошку Горячун передает в воинскую часть. “Заря” же расчета не получает, ее требования наша героиня игнорирует.

Сама предпринимательница сначала заявляет, что деньги перечислила, потом - что за семенной картофель должны рассчитываться военные, которым он был передан. Примечательно, что руководство воинской части признает факт передачи картошки, которая была посажена около хутора Галкино. Но это была спонсорская помощь, расчетов за которую не предполагалось.

ДАВАЙТЕ ВАШИ ДЕНЕЖКИ

“Занимательную” игру вела директор “Мостка” и в непосредственном денежном выражении. Причем деньги - доллары и рубли - занимала исключительно “на развитие производства”.

Так в августе 1998-го она заняла 5000 долларов у своего заместителя Андрианова. В октябре - 10 000 долларов у Иванова, которому обещала ввести в состав учредителей его родственника.

И ввела - но в липовом уставе. В декабре Горячун одалживается на 10 000 долларов у своего главбуха Хомченко и на 10000 рублей у Соколова, еще одного своего зама. В том же месяце Соколов занимает ей еще 6, 3 и 9 тысяч рублей. Соколов помогает ей занять деньги у своего знакомого Бородинчика - еще штуку баксов.

Этой же “занимательной” осенью деньги в долг ей дает подруга Матвиенко, сумма - 3 000 долларов. А в январе 99-го Соколов занимает ей 14 тысяч зеленых. Далее в списках заимодавцев - знакомые знакомых и друзья друзей. Суммы в десятках тысяч рублей и тысячах долларов.

Деньги ей давали под расписку, она подписывалась, обещала платить проценты, но… Увы, возврата долга по требованию кредиторы так и не дождались.

В приговоре, который вынес Краснофлотский районный суд Хабаровска - 15 фамилий людей, в пользу которых с Валентины Горячун должен быть взыскан ущерб. Общая сумма этого ущерба зашкаливает за миллион триста тысяч рублей. Впрочем, одним взысканием уголовное дело для нее не закончилось. Суд признал ее виновной по двум статьям уголовного кодекса - как растратчицу и мошенницу. И дал ей срок в восемь лет лишения свободы.

Последний штрих к портрету предприимчивой дамы, оказавшейся за колючей проволокой - в 86-м году она уже была отправлена туда на 12 лет - за аналогичные преступления имущественного характера. Через девять лет, в 95-м, она вышла на свободу и влилась в ряды свободных предпринимателей. Результат - в приговоре суда.

Сергей Мингазов
(по материалам пресс-службы крайУВД)

Источник: Молодой Дальневосточник

Похоже, судебные страсти по этой квартире будут длиться бесконечно по вине… самого правосудия

На 30 октября в Индустриальном районном суде назначено судебное заседание, в центре которого будет судьба 106-й квартиры дома №12 по переулку Краснореченскому. Судебная тяжба вокруг и около этой квартиры длится уже седьмой год. Причем в нее вовлечены не только спорящие стороны, но и вся российская система правосудия - от судей хабаровских районных судов до суда Верховного.

Впрочем, обо всем по порядку. Четырехкомнатная квартира была получена многодетной матерью Антониной Титовой (теперь уже покойной) в семидесятых годах. Она и была основным квартиросъемщиком, исправно внося плату за коммунальные услуги и квадратные метры в течение тридцати лет.

Надежда Давиденко, одна из дочерей, ушла из семейного дома жить в общежитие еще во время учебы в техникуме. В 1983-м она вышла замуж за офицера и окончательно съехала к нему в поселок Калинка, где тот служил. Позже семья Давиденко уехала в Польшу, куда откомандировали мужа Василия, а после загранкомандировки - в Москву, где Василий поступил учиться в академию имени Жуковского. В девяностом году Василий Давиденко окончил академию и его оставили преподавать и одновременно учиться в адъюнктуре. А в девяносто первом он получил отдельную однокомнатную квартиру, куда его семья и переехала из общежития. И вот подполковник преподает в академии и работает в военном НИИ в Люберцах.

Примечательная деталь - еще до своего отъезда из Хабаровска Давиденко забронировала квартиру без согласия на то основного квартиросъемщика - своей матери. Для проведения этой операции Надежде Давиденко не понадобилось много усилий: в местном ЖЭУ она получила (как - это уже другой вопрос) справку, согласно которой в квартире по переулку Краснореченский прописана не только она, ее мать и отец, но и ее муж, Василий Давиденко.

Между тем последний никогда там прописан не был.

Эту бронь Надежда Давиденко умудрялась продлевать в течение девяти лет, аж до 93-го года. Когда мать узнала о бронировании квартиры, то выяснила в бюро бронирования, что оно произведено на основании справки об учебе якобы прописанного в 106-й квартире Василия Давиденко. Учиться Василий, согласно справке, должен был до 1996 года. То есть десять лет подряд.

На хабаровском горизонте сама Давиденко возникает уже после смерти отца, Николая Титова. С единственным требованием - чтобы мать освободила квартиру. В 91-м году после одного из таких визитов дочери у матери куда-то делись ордер на квартиру и паспорт.

А в 1993-м Давиденко приезжает в Хабаровск и инсценирует пропажу матери. Якобы квартира брошена, Антонину Георгиевну надо искать с милицией. Под эту песню дверь в квартиру взламывают. Мать, однако, никуда не исчезала, она просто в связи с болезнью ног гостила у другой своей дочери - Кларе Ковалевской.

История на этом не заканчивается - в августе того же года, когда бронь заканчивает свое действие, госпожа Давиденко снова в Хабаровске. Пользуясь своими знакомствами в ЖКО, она обзаводится документами на приватизацию квартиры, приватизирует ее и, уже на основании проведенной приватизации в свою пользу, прописывается там.

Ни мать, ни другие дочери ничего не знают об этом. Но в июле 94-го Надежда снова возвращается в Хабаровск с явным намерением завершить начатое дело - продать квартиру. В дело оказываются вовлечены милиция, прокуратура, и даже невесть откуда появившийся Сергей Баранов, ныне депутат краевой думы. Последний “играет” на стороне визитерши из Москвы.

Антонина Георгиевна после этого слегла, Кларе Ковалевской, той самой дочери, у которой жила старушка, пришлось оформить на нее опекунство. Тогда же начинается и судебная тяжба за квартиру. В хронике обращений Титовой и ее дочери Ковалевской во властные инстанции впечатляет одно: из прокуратуры, администрации, жилищных организаций приходят ответы, где черным по белому написано - факты незаконных действий Давиденко подтвердились, имярек такой-то наказан, но вы вступили в гражданско-правовые отношения, а потому - в суд, все - в суд.

Кстати, в первой судебной тяжбе суд признал приватизацию 106-й квартиры Давиденко недействительной. Но Надежда с тем не смирилась и продолжила войну с собственной матерью. Основным аргументом при этом стала жилищная неустроенность дамы из Москвы.

В суде появляется встречный иск - о признании матери утратившей право на жилплощадь. О как! Спустя два года, в апреле 96-го, отнюдь не мать, а сама Давиденко признана утратившей право на жилплощадь. Но точку ставить рано - в краевом суде это обжалуется противной стороной и дело возвращается снова в Центральный суд. На пересмотр.

Весьма странным оказывается этот судебный пересмотр - в суде рождается документ под названием “Поворот исполнения решения…”. Об этом повороте одна из сторон - Клара Ковалевская, представлявшая в суде мать по доверенности, узнала лишь через восемь месяцев.

Суть поворота - вроде как стороны (мать и дочь) претензий не имеют и права за ними на квартиру остаются. Этот поворот, о котором суд почему-то не проинформировал мать, и стал отправной точкой для всех последующих судилищ.

А между тем в 97-м году после оформления соответствующих документов Антонина Георгиевна приватизирует квартиру (у городской администрации нет данных об иных лицах, проживающих на тех квадратных метрах), и после проверки отдела социальной опеки, осмотра врача-психиатра и необходимых нотариальных действий квартиру продают Сергею Лобкову. Его семья вселяется в законно приобретенное жилье.

А в июле 1998 года Антонина Георгиевна умирает, за три дня до ее смерти участковый милиционер и объявляется с тем самым “Поворотом”. В Центральном суде дело закрывают “в связи со смертью матери”, но оно перекочевывает в Индустриальный суд. В декабре 99-го суд выносит решение - приватизация и последующая купля-продажа недействительны, Лобковых с двумя детьми выселить из 106-й квартиры без предоставления жилья.

Теперь уже наступает пора идти по судебным инстанциям самим Лобковым: кассационная жалоба - краевой суд - и снова пересмотр дела. В июне 2001-го два иска - Давиденко и Лобковых - встречаются в Индустриальном суде. Давиденко требует признать незаконными все сделки с квартирой, Лобковы - признать утратившим право пользования жилым помещением, недействительной регистрацию и охранное свидетельство (бронь) Давиденко. Суд, казалось бы, выносит, единственно правильное решение - Надежде Давиденко в удовлетворении иска отказать, регистрацию ее и ее детей в квартире признать недействительной, а их самих утратившими право пользования квартирой.

Вроде бы все точки над “i” расставлены - квартира куплена законно, Давиденко 17 лет не живет в квартире, ее дети никогда не проживали и не пребывали в ней, бронирование проведено с нарушениями и т. д., и т. п. Ан нет. Похоже, накануне зимы у семьи Лобковых снова появляется возможность остаться без жилья, на улице.

Представитель Давиденко в Хабаровске снова обжаловал решение в краевом суде, судебная коллегия по гражданским делам нашла, что Давиденко и ее детей лишили права участвовать в приватизации квартиры и распоряжаться ею, регистрация ее в квартире законна (в соответствии с тем самым “Поворотом…”). Уважаемые судьи как-то упустили из виду, что прописалась Давиденко в квартире в 93-м после “прихватизации”, а не в 96-м, когда в Центральном суде устроили “Поворот”.

В этой семилетней тяжбе из-за квартиры интересен даже не моральный аспект (обеспеченная дочь, живущая с мужем-подполковником в Москве и занимающаяся коммерцией, высуживает квартиру у собственной больной матери, которая всю жизнь ее оплачивала, не надеясь на помощь уехавшей в белокаменную дочери, а потом и у тех, кто купил эту квартиру у матери). Интересен аспект формальный - в течение семи лет суды всех уровней выносят свои вердикты по спорной квартире, точку в деле не может поставить никто.

Причем каждый новый вердикт еще более затягивает гордиев узел. Найдется ли кто-то, способный разрубить его раз и навсегда, и не оставить Лобковых без законно приобретенного ими жилья?

Владимир Сытин

Источник: Молодой Дальневосточник

Корреспонденты “МД” приняли участие в ночном спецрейде прокуратуры и отдела по борьбе с экономическим преступлениями. В результате был выявлен сотрудник краевого УВД, подозреваемый в прикрытии караванов с нелегальным лесом.

Для начала имелась информация, что некий милицейский чин из краевого УВД в эту ночь будет крышевать караван грузовиков с нелегально вырубленным лесом. Обэповцам Хабаровского района сталкиваться с такими случаями приходилось. Обычно впереди КамАЗов следует какой-нибудь гибдэдэшник. На случай встречи с коллегами. Красная корочка собрата - самый надежный пропуск и практически гарантия того, что груз проедет без досмотра. Практика, распространенная везде, где есть лес.

Спецрейд, затеянный районными ОБЭП и прокуратурой в ночь с 16 на 17 октября, ставил перед собой две цели - посмотреть, кто именно крышует караваны с лесом, и сколько грузовиков проходит за ночь вообще. Мы присоединились к двум машинам, набитым вооруженными правоохранителями, ближе к полуночи.

Сотрудники ОБЭП сами выбрали место засады. Где-то на глухом изгибе ракитнинской трассы, посреди пустынного темного поля. Отличие лесных нелегалов в том, что они перевозят товар только ночью. Холодища страшная, сопли мерзнут в носу, поэтому мы сидим в машинах, прогревая двигатели и потушив огни. Около часа ночи шоу началось.

Сперва вдалеке показалась вереница огоньков - шел первый караван. Дорожный патрульный подождал, пока головная машина подъедет поближе, и включил синий мигающий жезл. В притаившихся автомобилях остались только водители и стрелки - на случай погони. Шедшая впереди иномарка свернула на обочину и остановилась. За ней гуськом выстроились КамАЗ, микроавтобус и джип. Началась проверка.

Водители как один пошли в отказ - дескать, знать ничего не знаем, ведать не ведаем, нас загрузили, заплатили - мы и поехали.

Ехавший в головном автомобиле (с приморскими номерами) мужчина оказался нашим клиентом - капитаном краевого УВД Л.. Он самоуверенно ткнул красной ксивой коллегам из милиции, но тут подошел сотрудник районной прокуратуры. Объяснение произошло в машине. Капитан быстро просек ситуацию, сказал, что разъезжать по дорогам в свободное от работы время ему никто не запрещал, с караваном он следовал просто по пути, а про лес знать ничего не знает. Между тем КамАЗ оказался доверху загружен отборным заповедным ясенем. Древние столетние деревья, даже не деревья, а срединная, самая “вкусная” часть ствола. Они были не маркированы и документов на них никаких не было. У водителя имелась только лицензия на перевозку леса. Только вот какого?

Обнаружилось и еще кое-что. В следовавшем за грузовиком микроавтобусе нашли дальнобойную рацию “Алинко” и длиннющую антенну-стрелу к ней. Обэповцы объяснили, что такого рода устройства используются перевозчиками для связи с базой и пунктом прибытия. Бьет эта штука очень далеко и может настраиваться на любую доступную частоту. Если порядок периодической смены частот заранее оговорен отправителями, перевозчиком и встречающими, засечь их практически невозможно. В случае шухера дальнобойщик успевает передать информацию на базу, и тогда следовавшие за ним караваны разворачиваются и ищут другую дорогу.

Техническое оснащение торговцев нелегальным лесом гораздо лучше, чем у милиции. Только потому, что у них куда больше денег. Поэтому они и попадаются крайне редко.

Рацию, конечно, изъяли. Капитана вызвали на следующий день для объяснений в прокуратуру. Машину с лесом пришлось отпустить. Водитель лишится лицензии, и чтобы получить новую, ему придется изрядно побегать. Арестовать груз милиции проблематично - его нужно помещать в специальное место хранения - такое делается при взятии “оптовой” партии, скажем, состава с лесом. Одиночные грузовики направляют на заранее назеаченную базу. Утром лес конфисковывают.

Караваны с немаркированным лесом пошли из темноты косяком. Каждые 15 минут инспектор тормозил очередной КамАЗ. Все они оказывались под завязку забиты свежими напилами. Только первый сорт. Заповедный кедр, двухсотлетняя липа, ясень, ель, пихта - пяти- десятиметровые бревна - срединные выпилки с гигантов. Картина одна и та же - маркировки нет, документов нет, водители не при делах. Последние - действительно наемные рабочие, трудятся за гонорар. Основной навар делят отправитель и продавец. Одна машина, по словам обэповцев, “тянет” от 2 до 5 тысяч долларов чистыми. В караване таких машин 2-4. За три часа мы проверили полтора десятка караванов. И так каждую ночь по нескольким дорогам. Можете подсчитать, какие бабки улетают из края каждые сутки.

Явление имеет и еще один неприятный поворот. Как рассказали нам сотрудники ОБЭП Хабаровского района, незаконная вырубка леса почему-то странным образом активизируется во время мощных и опустошительных таежных пожаров. Этому есть объяснение: на определенном участке быстро вырубается энное количество деревьев, берется только самое лучшее, а остальное - поджигается. После того, как по месту вырубки прошел пал, установить, велись там какие-то работы или нет, невозможно.

Милицейские источники сообщают, что в тайге расположено немало перевалочных баз, где хранится вывезенный с подожженных делян лес. Потом его распределяют по караванам и ночами трелюют к перекупщику. Нелегалам на самом деле наплевать на то, сколько сгорит тайги, им главное - урвать под этим прикрытием свой кусок.

Мы попросили прокомментировать ситуацию принимавшего участие в рейде заместителя прокурора Хабаровского района Андрея Грязева: “То, что отдельные милиционеры оказывают содействие при перевозках незаконно вырубленного леса, нам известно давно. Что касается капитана Л., он возглавляет один из КПМ краевой ГИБДД. Имеется информация, что он уже не раз был замечен в подобных сопровождениях. Сейчас его проверяют. Обычно прикрывающие караваны милиционеры работают за определенный процент от перевозимого груза. У начальника контрольно-пропускного пункта милиции, работающего в сельской местности, в смысле прикрытия возможностей несоизмеримо больше, чем у простого патрульного.

Найденная в одной из машин рация работала в УКВ-диапазоне. Это значит - она могла прослушивать разговоры сотрудников дорожной службы. На нее не было документов, и ее изъяли. Рейд лично я считаю удачным - после того, как слух о нем дойдет до незаконных заготовителей леса, они на время хотя бы приостановят свою деятельность. По всем случаям транспортировки незаконно вырубленного леса сейчас проводятся проверки”.

Макс Молотов

Источник: Молодой Дальневосточник

У каждого из нас есть какие-то достоинства.

“И под дурным плащом может скрываться хороший пьяница”, - изрек однажды Сервантес, а он, наверное, знал, что говорил. Иначе бы не был таким великим.

Как жаль, что люди этого не понимают. Что они бесконечно ворчат, фыркают, негодуют, брюзжат, раздражаются, а иногда даже орут как резаные и ногами топают, потому что замечают либо оболочку - рваный плащ, либо суть - пьяницу, и ни то, ни другое им не нравится. При этом совершенно упускается из виду, что пьяница-то хороший… И уже потому заслуживает одобрения.

Посчитайте, сколько раз в день вы ругаетесь по поводу и без повода - на детей, на мужей, жен, соседей, подчиненных, начальников, правительство, коммунистов, демократов - список можно продолжать долго. Это же ужасно! А главное - совершенно непродуктивно. Ведь ничего в результате не меняется. Нравов мы не исправляем, а себе наживаем тяжелые неврозы и навсегда портим отношения с близкими и коллегами.

А вот Рокфеллер, между прочим, тот самый знаменитый богач, который положил начало династии Рокфеллеров, говорят, никогда ни на кого не ругался и никого не критиковал. Он был очень умный человек. Отлично владеющий собой, что, пожалуй, еще более ценно. А как же? Умных на свете много, контролирующих свои эмоции - гораздо меньше, а умных, сдержанных и по-настоящему доброжелательных - считанные единицы.

В биографии Рокфеллера есть один совершенно потрясающий факт.

Как-то его менеджер допустил грубый промах, стоивший фирме миллиона долларов. Прикупил чего-то не по делу в Южной Америке. На месте Рокфеллера всякий бы обругал дурака последними словами и выгнал в шею. Миллион долларов и сейчас большие деньги - даже для богатой компании, а сто лет назад это была гигантская сумма.

Однако Рокфеллер не только воздержался от упреков и подозрений, он, представьте, нашел повод для похвалы: поблагодарил незадачливого партнера совершенно искренне, что тот рискнул не всем капиталом компании, а только сорока процентами, и таким образом спас фирму от полного разорения. И вообще - ясно же, что парень хотел как лучше… Боже мой, как потом этот менеджер из штанов выпрыгивал, как старался! И не было у Рокфеллера человека преданнее его.

По-моему, очень поучительная история.

А самый знаменитый управляющий Америки Чарльз Шваб, который получал фантастическое жалованье - 3000 долларов в день, прославился не тем, что был гением. Ничего подобного - никаких, что называется, рацпредложений он не вносил и ни одного открытия не сделал, и вообще честно признавался, что в компании работает много людей, которые гораздо лучше него разбираются в сталелитейном деле. За что же ему платили такие деньжищи?

За то, что он умел обращаться с людьми.

“Самым ценным своим качеством, - сказал Шваб однажды в интервью, - я считаю умение вызывать у людей энтузиазм и развивать то, что есть лучшего в человеке с помощью признания его достоинств. Ничто другое так сильно не бьет по честолюбию человека, как критика со стороны начальника. Я никогда никого не критикую. Я верю в действенность поощрения. Поэтому мне очень хочется хвалить людей, и я терпеть не могу их бранить. Если мне что-то нравится, то я чистосердечен в своей оценке и щедр на похвалу”.

А что делаем мы? Если нам что-то не нравится - сразу начинаем кричать, в лучшем случае - бухтеть себе под нос или делать морду тяпкой. А если нравится - то ничего не говорим. Как будто это само собой разумеется.

Я прониклась швабовским методом “возвышения” и рассказала о нем товарищам. Они сильно смеялись, и дня два у нас в редакции народ общался примерно так: “Ты - замечательный человек и очень талантливый журналист, но зачем же ты, урод, сделал то-то и то-то?”

Говорят, что прагматичному американцу хорошо, то разгильдяю-русскому - об стенку горох.

Не думаю. Люди везде одинаковы.

Недаром же наш тонкий и интеллигентный Булат Шалвович, уж вовсе никакой не американец, призывал говорить друг другу комплименты: “Давайте жить, во всем друг другу потакая, тем более, что жизнь короткая такая”.

Жизнь, точно, недлинная, а самое неправдивое на земле - это правда.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник