Герой с красными глазами, или дневник вожатого

Об одной типичной для нашего времени смене в одном типичном лагере рассказывает бывшая вожатая: самое время подвести итоги летнего отдыха

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Детей еще нет. Вожатых - тоже. Зато есть мошка в огромном количестве и мы - в количестве двух штук. Кой черт припер нас в такую рань?

Директор предложил нам проветриться в ожидании других вожатых. Мы убрели на озеро в надежде спастись от мошкары. Не тут-то было… Зато нашли бутылку пива, прикопанную в воде, чтобы остудилась, датированную вчерашним числом. Спасибо миру за заботу. После пива не так страшно идти в этот лагерь.

На совещании нас прикрепили в отряд к какой-то милой женщине, чему мы дико радовались. Правда, недолго. Она впрягла нас, как молодых, гонять по лагерю - собирать инвентарь, мыть корпус, но самое стремное было впереди.

Надо было считать одеяла. Делается эта пытка следующим образом: с высоченной полки хватаешь вонючее, вымазанное зубной пастой и еще черт знает чем одеяло, и кладешь на другую полку: “Раз!” И еще раз, и много-много раз… Подсчетом занималась сама Г. Т., осанистая женщина лет сорока восьми, воспитательница нашего отряда. В простонародье такая должность называется “воспитка”. Этот неудавшийся счетовод-любитель уже пару раз успела сбиться: “Давайте-ка заново!” Честно говоря, я думала, что отдам богу душу среди паршивых одеял. “Тьфу, опять сбилась! Да что такое! Устала, наверное, пойду прилягу”, - и она, повернувшись к нам могучей спиной, продефилировала в сторону своей опочивальни.

- А мы что с тобой, негры, что ли? - зло сказала Тома. - Давай тоже куда-нибудь подорвемся!

Мы наскоро раскидали одеяла (без Г. Т. дело сразу наладилось) и намылились в душ. Душем назывался подозрительного вида барак. Внутри он оказался еще страшнее, чем снаружи. В нем не было ни одной лампы, а на полу душевой ползала самая настоящая змея. Боже мой, какой крик поднялся! Несчастное животное, наверное, никогда такого не слыхало.

- Что так орете? - проворчал кочегар. - Никогда змей, что ли, не видели? Они часто в душ заползают. Тут тепло, они и греются.

Гадюшник какой-то, а не лагерь.

ВЕЧЕР

Наступала ночь. После ужина к нам постучалась воспитка Наташа из соседнего отряда: “Почему вы до сих пор не сдали деньги на банкет?” Мы сразу оживились: “А что, пить будем?” Наша мегера Г. Т. презрительно хмыкнула и демонстративно протянула десятку: “Купите мне газировочки”. На улице Наташа сказала нам: “Видали, какая трезвенница? Все плохие, а она хорошая. А вы приходите - посидим!”

Часа в четыре мы буквально приползли в корпус. Утром состояние было такое, будто нас всю ночь пинали ногами. От злобного вида Г. Т. лучше не становилось.

БИРОБИДЖАНСКАЯ МАФИЯ

Посреди площадки на солнцепеке стоят вожатые вперемежку с воспитателями. Директор завис на трибуне. Все смотрят вдаль, на ворота, откуда должны появиться автобусы с детьми. Ни одного радостного лица: вчера куражились все - от дворника до директора.

- Едут! Поднять таблички с номерами!

В итоге мы урвали себе пятьдесят детей в возрасте от 9 до 11 лет.

Пока воспитка их записывала, мы разглядывали своих воспитанников. Особо выделялись трое пацанов. Один из них был с офигенной золотой печаткой на пальце. Второй подошел и спросил: “А где здесь наша палата? Чтобы в бабскую не зайти”.

В палате они собрали остальных мальчишек вокруг себя и стали знакомиться: “Вы кто по жизни? Вот я - порядок, а это - два беспредела. Мы из Биробиджана, а вы?” С этого момента мы стали звать их “биробиджанской мафией”. Потом мы с ними сдружились. При всей напускной гротескной мафиозности они оказались очень хорошими ребятами.

Воспитка взяла на заметку нашу дружбу.

ТЕТУШКА БЕГЕМОТУШКА

Так мы с Томой прозвали между собой одну девчонку из отряда за толщину, медлительность и важность. Да и просто она была очень похожа на маленького бегемотика, обвешенного фенечками и всякими девчоночьими причиндалами.

Каждый вечер к ней приезжали родители и привозили покушать. Девчонки из ее палаты жаловались, что ночью наша Тетушка шебуршит бумажками, чавкает, пахнет колбасой, а главное - не делится. Зато у других успевает отполовинить родительские передачи. И вот однажды случилось страшное. Не то вой, не то крик разрезал ночную тишину. У меня внутри похолодело. “Показалось, наверное”, - подумала я, но на всякий случай залезла поглубже под одеяло. Вой повторился. Сомнений не было - выли у нас в корпусе. Стали слышны перепуганные голоса девчонок, кто-то заплакал. “Надо идти, - сказала я себе. - Представь, каково им”. Взяла фонарь и, громко топая, понеслась в палату, откуда доносились голоса.

- Что случилось?

Заговорили все одновременно, тыча пальцами в мирно спящую Тетушку Бегемотушку:

- Ира, скажи ей, чтоб она не выла. Нам страшно!

Объевшаяся Тетушка спала на животе, и видимо, от этого ей снились ужасы. Я попробовала перевернуть ее на спину, но для такого дела нужен был домкрат. На счастье, от моего топота проснулась воспитка и мы в четыре руки перевернули зажравшуюся пионерку.

И СНОВА БИРОБИДЖАНСКАЯ МАФИЯ

Они чуть ли не единственные, кого я запомнила по именам: Юрик, Серега и Толя. Однажды Серега зашел ко мне и сказал: “У меня есть разговор. Нам принесли пиво, и мы хотим выпить с тобой. Ты будешь?”

Еще бы я отказалась! Лучше пусть при мне пьют, чем где-то. Ведь за ними не уследишь.

- Ох, и напьемся же! - радовался Толик.

Мое богатое воображение рисовало реки пива. В вожатскую прокрался Юрка: “Закрывай дверь”. Закрыли. Из-под рубашки он торжественно извлек полулитровую бутылку пива.

- Это что, все? - удивилась я. Налила им полстакана на троих. Остальное молча выпила сама.

- О, меня уже торкает! - сказал Сережа, допивая свою дозу.

- Ну вы и даете! Смотрите, буянить не начните.

С таким напутствием мафия поскакала на дискотеку.

ЛЮДКА-НАРКОМАНКА

Эта юная особа любила рассказывать о своих подвигах: якобы она пробовала колоться, а конопля для нее - пара пустяков. Все знали, что она врет, но тем не менее послушать ее собиралось много народу. Она вещала, что родители все про нее знают и покорно дают деньги на травку. Своих родителей она тоже записала в почетные наркоманы. Малышня была в восторге.

И вот однажды на пороге отряда появилась интеллигентная женщина и спросила Люду.

Мафия кинулась вперед: “Людка, беги скорей! К тебе мама пришла, травки принесла!”

Ну и попало же ей потом от мамы за эти истории.

НЕ ХЛЕБОМ ЕДИНЫМ…

Куда она его девала, осталось загадкой. Версии были самые разные: или она его как-то странно переправляет домой, или натирается им, а может, просто ест ложками. Но как бы там ни было, каждый вечер наша воспитка уносила к себе тарелку сливочного масла. Хоть бы хлеба взяла, что ли. Это бы еще нас примирило…

ИЗВРАЩЕНЦЫ

Почему-то в лагерях очень часто работают извращенцы. Ума не приложу, как родители решаются отправлять детей в эти содомы и гоморры? У нас был один воспитатель, который обожал переодеваться в женское белье. На вечерние мероприятия он всегда наряжался женщиной. И потом по окончании концерта еще долго семенил по лагерю в парике и лифчике. Его звали ласково “наша девочка”.

Другой тип занимался «половым просвещением” детей. Его настольной книгой была “1000 и один вопрос про это”.

МАТЫ, ЛАВКИ И ВОСПИТКА

В лагере мы столкнулись с такими сложными проблемами: как самим не заматериться при детях, и их отучить матюкаться. Если с первой мы еще справлялись, то вторая была трудновыполнимой. Дети матерились как сапожники, смакуя каждое слово. Памятуя о том, что именно труд превратил обезьяну в человека, мы заставляли их за каждое ругательство мыть лавки перед корпусом. Наши лавки всегда блистали чистотой.

Однажды ко мне прибегает мальчишка из отряда: “Ира, наша воспитка матерится! Заставь ее мыть лавки!”

- А на кого она матерится?

- На тебя.

Это уже становилось интересно: “Ну-ка, с этого места поподробнее. Что она сказала?”

- Ты же не разрешаешь материться.

- Один раз можно во имя справедливости.

- Она сказала: “Ну, и где ваша е… вожатая?” Да, так и сказала: “е…”.

- Ну, хватит, хватит, разошелся! Где она это говорила?

- Да вон она на крылечке стоит.

Наша глыба стояла, окруженная детьми. Во дает! Унижает меня за глаза, да еще перед детьми. Так она мне весь авторитет подорвет.

Пошли разбираться в ее комнату. По дороге нам попалась Тома, примчавшаяся на вопли. Г. Т. и ее прихватила прицепом. Едва закрыв за нами дверь, она принялась орать.

И тут сорвалась Тома. Они вопили, как две гиены, припоминая друг другу все, что было и не было. В итоге воспитка заявила нам: “Видно, нельзя с вами по-человечески! У меня в вашем институте подвязки. Я сделаю все, чтобы вас отчислили”.

Хоть посмешила нас. Мы представили, как она ходит по институту в поисках своих “подвязок”. И наутро приказ: “По просьбе Г. Т. …” Забавно. С этого момента у нас началась самая настоящая война.

ЛЕНКА

Вот ее я никогда не прощу воспитке.

Ленка - очень хорошая девочка, симпатичная и приятная в общении. Однажды она серьезно потянула связки. Вместо танцев лежит на кровати и плачет. Вызвали врача. Доктор с бодуна (при спирте же человек) посмотрел ногу и сказал, что это не опасно. Скоро пройдет.

Мы с Томой отправились караулить детей на дискотеку, а ночью к нам постучалась Ленкина подружка: “Там Ленке очень плохо. Она плачет”.

- А ты воспитателю говорила? (По идее, Г. Т. должна отвечать за их здоровье).

- Да. Она сказала: “Пусть ее любимые вожатые с ней возятся”.

Надо же, бросить ребенка и спокойно спать! А Ленке и в самом деле стало хуже. Лицо вспухло от слез и нога тоже.

- А ее Г. Т. заставила по лагерю ходить, мячик искать.

- Какой мячик? Это с больной-то ногой? - возмутились мы. - Вот сволочь!

Я напрягла силы, взяла Ленку на руки и понесла. Ну и тяжелая же она! А медпункт, как назло, вечно поставят где-нибудь на Камчатке. На счастье, нам повстречался плаврук - он и донес Ленку.

Добрые врачи дали ей анальгин и велели нести обратно. У них была в разгаре вечеринка, и лечение больных не входило в их планы.

На следующее утро мы нажаловались директору на нашу садистку.

Днем я вынесла Ленку подышать свежим воздухом на лавочку. Подходит воспитка.

- Почему ты расселась? Быстро иди ищи мяч, - приказала она Ленке. Та покорно стала подниматься.

- Никуда она не пойдет, - сказала я. - Сядь.

- Хорошо, тогда за мяч заплатишь ты, - кажется, Г. Т. готова была меня убить.

- Ждите. Получите у Гоголя.

- Ах, ты…

Она только собралась обрушить на меня весь запас бранных слов, как на горизонте появился директор и попросил ее пройти в кабинет.

Вечером воспитка ввалилась в нашу комнату: “И не стыдно вам на меня жаловаться бегать? Две здоровые кобылы…”

Как ни странно, нам не было стыдно.

СТРАШИЛКИ

Посреди лагеря стоит памятник Герою, которого дети боятся как огня. В большом ходу история, что в прошлом году Герой задушил мальчика красными глазами. Люди вошли в комнату, а он там висит. Все верили.

Как-то ночью Принцесса (так прозвали страшненькую девочку, которая была почему-то уверена, что она - самая обаятельная и привлекательная) с криком примчалась в вожатскую: “Я его видела! Он только что пролетел мимо окна!”

- Кто пролетел?

- Герой! - она залилась слезами. Сразу поднялся вой в двух девчоночьих палатах и хохот у пацанов.

Утром наш отряд пережевывал последнюю новость. Было решено, что Герой искал себе новую жертву. С этим нужно было кончать. Я собрала отряд и повела его к памятнику.

- Покажи, где у него крылья? - спросила я Принцессу.

Та с недоумением обошла постамент кругом - крыльев не было.

- Но ведь он же летал, я сама видела!

Однако в толпе уже не было к ней доверия. Железный аргумент - крыльев нет.

Но вскоре лагерь охватила новая паника. В младшем отряде придурку-вожатому нужно было идти на какую-то пьянку, и он решил напугать детей, чтобы не разбегались, Пиковой Дамой. Из-за него все сидели по корпусам. Срочно был отдан приказ провести разъяснительную работу. Как ее проводить, никто не знал. Пиковая Дама взяла наш лагерь без боя.

Следующей ночью в лагере опять поднялся крик. Мы с Томой отправились на разведку.

- Стойте! Есть сигарета? - под деревом сидела вожатая десятого отряда. Она вся была пьяна снизу доверху.

У нее был день рождения, и она праздновала его на воле, в городе. Ночевать пришла в лагерь. Услышала историю про Пиковую Даму и решила разыграть детей. Надела на себя какую-то мешковину, выкрасила лицо зеленой краской, напутала в волосы водорослей и пошла по отрядам. Отсюда такой волнообразный ор - когда один отряд успокаивался, она шла в другой и просила выловить ее грешное тело из бассейна. В общем - Гоголь, “Майская ночь или Утопленница”.

Утром вожатая получила выговор, так как умудрилась еще повесить на флагшток чьи-то трусы и петь песни под окнами директора.

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Все, прощай лагерь с твоими вечными змеями, воспитками и замшами! Прощай мошка, душевая без света, жаркая столовая, и тэ дэ, и тэ пэ. Мы сегодня уезжаем отсюда. Дай бог, чтобы тем, кто приедет после нас, было еще лучше.

Ирина Троценко

Источник: Молодой Дальневосточник