Восемь лет мать и сын не виделись, а встретились в колонии. И он, и она - осужденные
Выдержать полуторачасовой концерт не было никакой возможности. Наталью вызвали с работы в клуб, сказали - сын приехал. Вместе с артистами. Можно будет поговорить. После. Полтора часа она вглядывалась в сцену - может, мелькнет? Пыталась сдержать слезы, подруги уговаривали не волноваться: давление снова подскочит. Сашка показался однажды - вроде как стол для артистов выносил, а сам исподтишка зал разглядывал, искал, здесь ли мать. Не увидел. А, может, и не узнал - все-таки восемь лет прошло. Последний раз они виделись, когда Наталья оформляла сына в детдом.
Саше тогда было тоже восемь. Наталья готовилась к первой “ходке” в зону. Родители умерли. Муж Натальин сыну не родной отец, так, отчимом считается. На кого маленького ребенка оставить? Только на государство. В Бикине, под присмотром воспитателей, мальчишка и остался. Поначалу переписывались, потом судьба развела-разбросала. Собственно, сама Наташа вообще-то на месте оставалась - в колонии, в Заозерном, шесть лет оттрубила, никаких изменений.
Два года назад она получила от Саши последнее письмо. Писал, что в двухтысячном вернется из Новосибирска, будет в Хабаровске. Адрес дал, по которому проживать будет. Собирались встретиться. Не случилось.
За свои недолгие шестнадцать Саша успел сменить немало “мест лишения свободы”, начиная с детского дома, куда его едва ли не за руку привела мама. Три года относительного неплохого житья, если, конечно, заведение для сирот можно считать домом. Дальше - больше: спецшкола, детская колония в Новосибирске. В прошлом году его отпустили на свободу, отправили домой. Саша рассчитывал на встречу с матерью, знал: она тоже должна освободиться. Вряд ли кто-то из них задумывался о совместной жизни в воссоединившейся семье, но встречи ждали оба.
Мать по указанному адресу не пришла. Не смогла, потому что опять попала сначала в СИЗО, потом и в Заозерное. Не зная этого, Саша сначала ждал, а потом и вовсе решил, что мать с ним решила не встречаться. Искать не стал. А вскоре и сам отправился на “малолетку” в Биру.
Наталья Ивановна, едва устроившись на новом старом месте, начала писать по знакомым адресам: в Хабаровск, на ту улицу, где встреча должна была состояться, в Новосибирск. Ответа ниоткуда она не получила и совсем уже было отчаялась. Помогла администрация колонии. Сашу нашли в БВК. А когда молодые колонисты собрались с обычным шефским концертом в женскую зону, парню разрешили приехать на свидание. После выступления ребят им и разрешили подойти друг к другу.
Двадцать минут на глазах у изумленной и восторженной публики. Все, кто был от работы свободен, собрались во дворе у клуба, и взгляды каждого были направлены в одно-единственное место: на скамейку среди клумб, где плакали и обнимались мать и сын. Пока кто-то резонно не заметил: “Что уставились?! Дайте поговорить людям”.
Я не знаю, что можно успеть сказать за такое короткое время, когда значительная часть жизни прошла врозь. За эти минуты и эмоции-то не унять. Но порядок есть порядок. Видимо, Наталья и Александр в подробностях все расскажут друг другу в письмах. Пока они смогли только увидеть родные лица.
Они не герои, нет. Напротив, люди, осужденные за преступления. Которым, может быть, больше чем нам с вами, тем, кто по эту сторону колючей проволоки, хочется и тепла, и участия, и просто осознания - не все потеряно, тебя ждут и помнят. Подобные встречи, кстати, не такая уж и редкость в женской колонии. В прошлом году здесь тоже состоялось свидание матери с сыном. Печально другое - мальчишки, оставленные матерями, идущими “в зону”, рано или поздно отправляются следом: не сломать судьбу получается едва ли не у единиц.
