По древней нанайской легенде, жила когда-то на озере Болонь шаманка по имени Ядасен. Девушка долго не выходила замуж, но потом встретила парня по имени Гиддельген. Они решили пожениться. По обычаю, невеста плыла на лодке с подарками и подругами, а жених встречал ее на берегу. Вдруг поднялся ветер и сорвал с головы невесты шапку. Все увидели, что невеста лысая, и засмеялись. Ядасен превратила всех в камни. Семь братьев жениха - это семь мысов озера. Жених, как и сама невеста, стали островами. Семь женщин превратились в скалу.

“Путь силы Одзял и нежности Ядасен” - так называлась программа, по которой работала молодежная группа в экологическом лагере “Мифы Приамурья” в поселке Ачан. На самом деле, некоммерческая организация “Зеленый дом” проводит экспедиции на озеро с 95-го года. Каждый год программа меняется, и в этом году, пока взрослая группа занималась развитием экологического туризма (они, кстати, так увлекли местных жителей, что одна женщина сказала, что уйдет жить на чердак, а свой дом отдаст туристам), молодежь изучала нанайские легенды и шаманские практики - не только нанайские.

Ребята старались погрузиться в местную мифологическую среду. Жили племенами и семьями, ходили везде только “походкой силы”. Техника довольно проста - все выстраиваются цепочкой и ступают след в след. При этом внутренний диалог отключается, возникает ощущение, что тебя несет некий поток. Когда год назад ходили как обычно, приходили на место никакущие. А так восемь километров просто не замечаются, только бодрости прибавляется. Однажды таким макаром протопали в полуметре от змеи (заметили это только потом, на видеозаписи), и зверюга никуда не уползла, продолжала спокойно греться на солнышке.

Первое место на озере, обязательное для посещения - пещера духа горы Одзял. Собирались оставить записки к духу с просьбами и пожеланиями, а пришлось основательно чистить пещеру - все было загажено туристами. Из собранного мусора сделали картины на песке.

Практик, кстати, было много. И тайцзы занимались вместо утренней зарядки, да так, что всех нанайцев увлекли - это Володя Шкуркин, один из ведущих, постарался, он в Хабаровске ведет группу по Раджнишу. Расписывали друг друга гуашью - кому как нравилось. Кого оригинальными шаманскими росписями, а кого и просто так. Один из Володиных парней, Василий, всю дорогу шаманил - и к духам горы обращался, и к огню, и к воде… С горы ему в ответ слетел белохвостый орлан - очень редкая птица.

Все десять дней в лагере был сухой закон - даже во взрослой группе. И ведь не хотелось никому! Только на третий день была слабая попытка - пошел народ в баню, ну и взяли с собой пивка по привычке. Шли походкой силы, попарились, а там - чай с травами, мед… А они ходят с кружками пива и не знают, что с ним делать - не пьется почему-то. Так и не допили.

На второй день группа была какая-то квелая. Ведущие приняли меры - подняли всех очень рано, не дали даже умыться и загнали всех в огороженный веревками на высоте метра квадрат. Игра взята из Синтоновского клуба, называется “плен инопланетян”. Веревок касаться нельзя, под ними пролезать тоже нельзя. Выйти можно только всем и только сохраняя тесный телесный контакт. Если кто-то касается веревки - все начинается сначала. Коснулся веревки - парализован, наступил в запретное место - “труп”. У одного задницу парализовало - мог только прыгать. Вот народ прыгает, а вокруг - завтрак готовится, все злые… Выбирались три часа. Если “труп” пошевелится, команде за это минус. А вокруг народ стоит и ржет - “мертвые шевелятся”. Потом по лагерю ходило выражение - “контактами не разбрасываться”.

Еще в Ачане вовсю процветал “вождизм”. Помните, как Брежнев с вождями-друганами здоровался? Так это, оказывается, приятно! Как только группа устала, нытье начинается - все, пора вождиться. Десять минут вождения, кто больше всех повождится - тому апельсин.

Но не только вождились соискатели силы. Они еще и шмухались. Это тоже игра такая - группа загадывает какое-то действие, а один должен отгадать. Например, чистить зубы. Приходит человек и спрашивает: “А ты шмухаешься каждый день?” - “Да, особенно по утрам”. - “А ты шмухаешься один?” - “В основном один”. И так далее. Потом этим словом стали все действия называть - “Сегодня вечером все шмухаемся?”

В другой раз, как только народ начинал жаловаться, в коридоре вывесили жилетку и сказали - всем, кто пойдет туда жаловаться, апельсин. Одной жилетки оказалось мало.

А в поселке уже традиция - как только экспедиция приезжает, нанайцы устраивают фестиваль нанайской культуры. Ритуальный огонь разжигают, танцуют, игры показывают. Кстати, через местный ансамбль стараниями главы администрации В. П. Ходжера прошла вся местная молодежь. Так теперь кого ни спроси в Ачане, все говорят - “А, был я во Франции, здесь гораздо лучше”.

В последний день “вождь племени” Татьяна Коробенко торжественно передала полномочия “настоящему” вождю - Ходжеру. Валерий Павлович принял. А всем участникам давались сертификаты “хорошего человека”. Некоторые аж прослезились - надо же, столько лет жил, и вот признали наконец.

Всего, конечно, не расскажешь, да дело и не в этом. Самое главное - что когда дети вернулись домой, родители их просто не узнали.

Илья Николашин

Опыт построения коммунизма в отдельно взятом американском поселке

Недавно мой товарищ Василий С. побывал на международной экологической тусовке. Проходила она в поселке Брайтон-Буш на северо-западе США, в шикарном конференц-зале, построенном из стволов вековых секвой (“там такая аура!”), экологи обсуждали свою любимую тему - как общими усилиями спасти планету Земля и расслаблялись на вечерних фуршетах… В общем, все, как обычно. Необычным был сам Брайтон-Буш.

…Этот поселок основали в девственной американской тайге хиппи-шестидесятники. Сначала, как это было тогда модно, жили коммуной, потом построили коттеджи, а дальше стали строить коммунизм. Причем в своем представлении о светлом будущем человечества эти хиппи в корне отличались от нас, занимавшихся аналогичным экспериментом на одной шестой части суши. Мы перегораживали реки, возводили химические гиганты и прокладывали магистрали века, не забывая, естественно, о традиционных вредных привычках как после напряженного рабочего дня, так и в процессе оного. Американские же строители, во-первых, начисто отказались от курева и возбуждающих напитков, включая даже крепкий чай, а во-вторых, сняли с повестки дня ударный труд.

Конечно, для капиталистической Америки этот Брайтон-Буш стал каким-то бельмом на глазу. Ну посудите сами: все нормальные люди живут по принципу “круглые сутки нон-стоп - делай деньги!”, а тут патлатые придурки, сидя в тени секвой и потягивая настоянную на травах кока-колу, коммунизм строят. Однако таежные комми предложили властям компромисс: “Мы вам платим 2 миллиона баксов в год, а вы нас не трогаете”. Ну, это совсем другое дело, подумали капиталисты, для которых деньги превыше всего, и согласились терпеть - правда, при одном условии: не вести коммунистическую агитацию за пределами поселка. Условие было принято - все равно население Брайтон-Буша за свои границы не вылезает, ему и там хорошо. Как и его вождям. Потому что вожди живут слегка автономно - не то чтобы за “кремлевской стеной”, но - на другом берегу протекающей в поселке речки, и, что характерно, через нее даже нет моста. И вожди, в отличие от простого поселкового народа, ни в чем себе не отказывают, и сухой закон на них не распространяется.

Но откуда же брайтон-бушевцы берут 2 миллиона баксов, чтобы ежегодно затыкать звериный оскал капитализма, спросите вы? А вот откуда.

Во-первых, сдают в аренду этот свой знаменитый конференц-зал - и отбоя от желающих провести там сходняки нет! А еще они развили туризм - и куча людей, как своих, так и зарубежных, приезжают полюбоваться на секвойи и послушать разрешенную в границах поселка коммунистическую пропаганду. Так что денежек вполне хватает и на откуп от властей, и на удовлетворение потребностей вождей в джине и других тонизирующих напитках. И никакого трудового напряга!

Вот нет чтобы наш Ульянов-Ленин, решивший пойти “другим путем”, по такому пошел: построил бы в отдельно взятом Шушенском конференц-зал из лиственниц и коммунизм - от интуристов отбоя не было бы!

Юрий Дмитриев

Константин Куренной не расстается с фотоаппаратом, потому что считает - вокруг удивительно много интересных мест, неизвестных никому.

Начало было вполне обычным - в 11 лет Костя пошел в спортивную секцию, стал заниматься лыжными гонками. Тренер оказался человеком незаурядным - он преследовал цель не сделать из ребят профессиональных спортсменов, а развить в детях их способности. Поэтому они постоянно ходили в походы. Костя брал с собой фотоаппарат, и постепенно стало получаться хорошо. Так детский выбор определил его сегодняшние занятия - Костя турист и фотограф. Любимый его жанр, естественно, пейзаж.

Случаются совершенно удивительные открытия. Был, например, как-то Костя на Хехцире, и там в избушке лесника ребята нашли записку от туристов из Перми: “Нам очень понравились водопады”. А сами до этого никогда не слышали, что здесь водопады есть, даже тренер. Потом Костя исходил весь Хехцир - нашел, сфотографировал.

Или, например, петроглифы на Архаре. Там есть несколько слоев - сверху древние, а ниже написано уже что-то по-китайски, лет триста назад. Вот Косте и подумалось - а может, это то же самое, что сегодня на скалах пишут многочисленные Васи? А через пятьсот лет эти “петроглифы” тоже будут считаться памятниками культуры?..

Кстати, фотография - тоже ведь своего рода петроглиф, только более интеллигентный. Можно ведь потом показывать всем свои снимки, как бы говоря - вот, здесь был Костя.

Бывает, что Костя жалеет после похода об упущенном кадре. Однажды вышли на привал к речке, а там костер негде развести - сплошная сухая трава. Пришлось набросать кучу камней посреди воды и на них развести костер. Но все были уставшие и про фотоаппарат как-то забыли. А какой кадр был бы - горит костер посреди речки, а на нем котелок висит.

А вообще, с каждой пленки получается один-два удачных кадра, а на один отснятый приходится два упущенных. Получается, что выходит один снимок из ста. Зато какие это снимки!

Юрий Лисицын

Русские дети младше, но умнее и быстрее сверстников из Страны Восходящего Солнца

10 августа в рамках международного обмена в Хабаровск прилетели двадцать японских отпрысков 12-13 лет от роду. Практика таких обменов существует уже около 10 лет. Приезды зарубежных детей через год сменятся поездками наших в Японию.

Приехавшие родом из города Мусасино (часть Токио). Ровно половина из них увлекается туризмом, остальные - убежденные орнитологи. Раньше приезжали еще и водные, лесные, социологические группы, а в этом году - всего две. По приезду ребят разместили на одну ночь в “Интуристе”, уже на следующее утро они отправились в полевой лагерь на реке Хор района им. Лазо. Там их ждали юные хабаровчане, которые уехали на два дня раньше - разбивать лагерь.

Русских ребят столько же, но они чуть помладше японских - набраны дети 11-12 лет. Организаторы объясняют это тем, что российская ребятня опережает своих сверстников из Японии по умственному и физическому развитию примерно на год - и соображают, и бегают наши быстрее. В международный лагерь отправились 10 юных хабаровских орнитологов, занимающихся в городском детском экологическом центре, и члены туристических клубов и секций различных школ города.

Программа пребывания в лагере состоит из походов в первой половине дня для “горной” группы, остальные в это время будут наблюдать за птицами. После обеда - игры и соревнования для всех. После четырех дней тайги с комарами японских гостей на две ночи расселят в семьи новых хабаровских друзей. Затем весь лагерь снова соберется на Воронеже, в лесу дружбы.

Недавно, читая на ночь (исключительно для немедикаментозного засыпания, каюсь) прозу Мандельштама, выцепила одну замечательную фразу: “Солнце больше радуется в монастырской столовой, чем в ресторане”.

Это верно. Более того, в ресторане солнце вовсе не нужно. Даже как-то, я бы сказала, неуместно. Там свечи должны гореть или настольные лампы, и вообще желателен полумрак с цветомузыкой. Иначе какой такой получится интим? Какой мягкий и приятный порок, даже если вы пришли поужинать с родным мужем?

Иное дело - монастырская трапезная. Не знаю, бывали ли вы там. Хотя бы в музее. Я бывала, и даже экскурсии два года водила. Рассказывала туристам, как это было в ХVI веке, во времена святого Филиппа, который, прежде чем стать святым, был мятежным боярином Колычевым, а когда пришла пора выбирать, что лучше - плаха или монастырь, выбрал, подумав дня три, Соловки. Добровольно, что характерно. А поскольку человек он был умный, энергичный и состоятельный, то из задрипанного деревянного скита за двадцать лет сделал игрушечку - храмы каменные возвел и стены, каналы по всему острову прорыл и водопровод, как в древнем Риме, обустроил. Я, живя на том острове в 80-м году, все время удивлялась: как же так - четыреста лет назад монахи, извиняюсь, теплыми ватерклозетами пользовались, а мы в конце 20-го века черт-те куда в холодный сортир бегаем. Нет, ну правда - так не должно быть, чтоб уровень жизни людей современных был хуже, чем в средневековье. При советской власти водопроводы, конечно, загадили и разрушили. И белье мы, в отличие от монахов, стирали в озере, а писали, еще раз извиняюсь, в ГУЛАГовском сортире на двадцать посадочных мест. С глазком в двери. Жуть.

Филипп, между тем, сделал карьеру. С поста настоятеля Соловецкой обители его, выражаясь языком современным, забрали в Москву - митрополитом всея Руси. И святым он уже стал именно в столице. За подвиг, который и сейчас не каждому по плечу. Страной тогда правил Иван Грозный, натуральный маньяк и редкостная сволочь, если называть вещи своими именами - пусть он что-то там такое и сделал для России. И вот царь Иван однажды собрался “воевать Новгород” - свободную и как бы демократическую республику, что на Руси всегда вызывало жгучую ненависть. От Филиппа требовалось всего лишь отслужить молебен на дорожку - мол, благословляю, идите с Богом и возвращайтесь с победой. Вроде как от нашего Алексия накануне Чечни. А Филипп - классный мужик, за что и уважаю глубоко, сказал: “Лучше умереть, чем в сане священника терпеть беззакония сего ужасного времени”.

И ни хрена не отслужил.

Царь Иван был глубоко оскорблен, на Новгород пошел без благословения и замочил свободолюбивых горожан не то что в сортире, а гораздо глубже - в местной быстрой реке, а с Филиппом приказал разобраться верному Малюте Скуратову. Тот приказ исполнил без нареканий.

И вот представьте себе теперь трапезную времен Филиппа: красивый двухэтажный каменный дом с узкими оконцами, чисто отмытым струганным полом, деревянными столами, покрытыми белыми льняными скатертями, братию в черных клобуках, смиренно склонившуюся над рыбой, морошкой и грибами, чем всегда были славны Соловки, солнце, которое играет на желтом скобленом полу, и ему, правда, весело на нем играть. Не то что в ресторане.

А для чего я вас всем этим делом загрузила? А пост Великий на дворе, однако. Спасибо Осипу Эмильевичу, напомнил. О душе пора подумать, о высоком, что называется, и вечном. Подумали? И ладненько. На диете с недельку посидеть тоже полезно.

Будем есть рыбу и овощи - во всех видах.

А самый вкусный соус к рыбе и морепродуктам нам подсказал однажды повар из ресторана (вспоминали недавно из какого, но так и не вспомнили). Мы как-то с друзьями, когда цены в магазинах еще не были такими сумасшедшими, разлетелись на лобстера, а как его с наибольшим кайфом съесть - не знали. Начали обзванивать кабаки - мол, помогите, люди добрые. И в одном таки дали дельный совет: возьмите обычную горчицу, по вкусу добавьте туда меда и корейского соуса - лучшей приправы к вашим омарам и лобстерам не бывает.

О, да!

Вот сами попробуйте - пусть не омара, а хотя бы вареную кету или жареную навагу и наш фирменный соус. Сразу поймете, что и в Великий пост люди жили. Именно так, кстати, выразился один турист, когда я на экскурсии зачитала обычное монашеское меню прошлого века. Даже не праздничное. “Да, - вздохнул он, - жили монаси…”

Наталья Степанова